Интервью с основателем остеопатии — Эндрю Тейлором Стиллом (A.T. Still, W. Jefferson St., Kirksville, MO 63501, USA). Стилл об остеопатии, жизни, здоровье, и Боге.

Здравствуй, дорогой Эндрю! Мы с тобой списывались, меня зовут Арсений Гуричев (www.остеопат-инфо.рф), и я остеопат из России. Я очень рад, что мы встретились, и очень хочу поговорить с тобой и об остеопатии, и о здоровье, и о Боге, и о жизни! Обязуюсь донести твои ответы до моей аудитории, не расплескав ни капельки твоей мудрости и любви.

Остеопат Арсений Гуричев из России! Ха! Значит, моё дитя, остеопатия, добралась даже до ваших снегов. Ну что ж, спрашивай, брат, только не размазывай слова, как аптекарскую мазь. Говори прямо, я терпеть не могу болтовню без дела.

Ты заикнулся о Боге? Хорошо. Вот Он —  величайший остеопат! Это Он создал тело так, что каждая кость, каждая жилка знает своё место. А эти горе-доктора, что пичкают людей ртутью и кровопусканиями… Фараоны от медицины! Они забыли, что Бог дал нам не только болезни, но и руки, чтобы их лечить. Моя остеопатия — это молитва пальцами.

Любовь — это когда ты можешь вправить позвонок грудничку так, чтобы он перестал орать от колик. А мудрость — это знать, что если тело кричит, оно не просит опиума, а требует, чтобы ты нашёл где зажат его нерв. Тысячу раз я видел, как «безнадёжные» больные вставали, когда в их теле удавалось навести порядок. Вот оно — настоящее лечение!

У вас там, говорят, бани, да морозы? Отлично! Жар и холод — лучшие союзники остеопата. Только дурак лечит лихорадку, когда можно дать телу самому сжечь хворь. А ваши мужики, что гнут подковы? Вот сила! Но если их поясница болит — ищи смещение, и исправь его, или полечи их кишки. Ты же помнишь анатомию?

Вообще, если хочешь нести знамя остеопатии, то будь жёстче. Неси его с гордостью. Эти «учёные» будут смеяться, пока ты не поставишь на ноги их жену. А потом, сами за тобой побегут. Запомни — тело не обманет. Оно — Библия, написанная костями и нервами. Читай её!

Эндрю! Скажи, как ты понял, что надо лечить именно так? Как ты открыл остеопатию?

Ты тронул самую больную струну, сын мой! 1864 год, менингит, трое моих детей, один за другим, умирают на моих руках. Я, доктор Стилл, образованный человек, сын проповедника и врача, даю им лучшие лекарства: рвотный корень, мышьяк, каломель! И что? Они уходят. Все трое. А я стою над их маленькими телами и понимаю: медицина беспомощна…

Тогда я начал думать: раз Бог создал человека, разве Он сделал его несовершенным? Разве Он забыл придумать механизм исцеления? Ведь даже дикий зверь, когда болен, не бежит к аптекарю!

Я увидел: тело — это машина, кости — рычаги, нервы — провода, а болезнь — всего лишь поломка в этой механике! И, если вернуть всё на место, как задумал небесный архитектор,  то природа сделает остальное!

У нас есть противоречивые данные о том, врач ли ты? Эндрю, ты обучался медицине? У тебя есть диплом врача MD?

Обучался ли я медицине? О, ещё как! Мой отец, врач и проповедник, вбивал в меня эту науку с детства: пиявки, ртутные мази, опиум от кашля! Я видел, как дипломированные доктора отрезали ногу за минуту, хвастаясь скоростью, а не исцелением!

В 1850 году я изучал медицину в Канзас-Сити, но, когда я увидел, как профессора лечат лихорадку кровопусканием до обморока, то выкинул их учебники! Вот он, мой диплом MD от Baker University.

В 1874 году, когда я объявил об остеопатии, «коллеги» тут же лишили меня медицинской лицензии, назвали знахарем и еретиком! А я смеялся, потому что из дипломы, яды, обёртывания в навоз, и кровопускания не спасли ни одной жизни, а мои руки спасли сотни!

Видишь этот шрам? (Стилл показывает затылок) Это след от камня, который бросил в меня уважаемый доктор, когда я вправил позвонок его умирающей пациентке, которую он лечил полгода, и она, подумай, тутже встала с постели!

Да, я врач, но не их убивающей системы. Я инженер Божьей механики. Мой диплом — это дети, что снова начали ходить, женщины, избавленные от истерии без смирительных рубашек, фермеры, снова взявшие в руки плуг, шериф, который может вскочить в седло. А если ты хочешь бумажку, иди к тем, кто до сих пор верит, что пары ртути лечат холеру.

Первая остеопатическая школа в Кирксвилле тоже не имела аккредитации,  пока мы не вылечили половину Американского конгресса. Вот это настоящий диплом!

Эндрю! Что ты делал на войне? Ты лечил раненых, оперировал, был организатором? Тебе приходилось самому стрелять?

Война? Ты про эту кровавую мясорубку,  что зовётся Гражданской войной? Да, я был там, и видел достаточно, чтобы возненавидеть насилие, но и кое чему научиться у него!

В 1861 году я записался хирургом в 9-й Канзасский кавалерийский полк. Оперировал ли я? Ха! Это называлось операцией — отпилить ногу за три минуты, пока человек не истёк кровью! Я вытаскивал пули пальцами, когда пинцетов не хватало, зашивал кишки конским волосом, а анестезией был хороший глоток виски и удар киянкой по затылку. Может солдат и выживет, если повезёт!

Приходилось и стрелять. Да, приходилось. Но моим главным оружием был скальпель и доброе сердце, а после войны я превратил скальпель в остеопатический инструмент, а сердце осталось.

Знаешь, что я вынес с войны? Наблюдение! Я был распорядителем в полевом госпитале, сортировал раненых, и видел, как раненые, которых не трогали доктора, выздоравливали сами, если их кости не были сломаны, а нервы не перерезаны. Природа сама знает путь к исцелению, нужно лишь не мешать.

Война научила меня главному: если механизм не разрушен до конца, то его можно починить. Тело, как часы: дай ему свободу движения, и оно заведётся само.

Скажи, как повлияла на тебя религия? Ваша церковь — методисты, правильно? Я православный христианин, и мне очень интересно, как ты видишь участие Бога в нашем исцелении!

Мой отец, Абрамхам Стилл, был проповедником и врачом, он верил, что Бог дал две книги: Библию и Природу. И, если ты читаешь только одну, то ты полуслепой. «Вот, я —  раб Твой!» (Иов 33:6). Я служу, как врач, чьи руки лишь творят Его волю…

Видишь ли,… Когда я вправляю кость в суставе, это не я исцеляю. Я, всего лишь ключ, который поворачивает замок Божественной машины. Тело уже знает, как быть здоровым,  нужно лишь убрать то, что мешает!

Ты христианин? Хорошо! Тогда поймёшь: остеопатия лечит тело, храм души. Каждый нерв горит огнём, как лампадка. Каждый позвонок, каждая кость — кирпич в храме тела. А боль — это когда ангелы плачут от того, как мы исказили Божий замысел.

Когда я первый раз я вернул движение в суставе, боль ушла, и человек пошёл, я упал на колени, потому что понял: это Бог направлял мои руки! А эти дураки думали, что я отрёкся от Бога! Да я ближе к Нему, чем все их псалмопевцы с пилюлями в карманах!

Лечи, сын мой, но помни: твои пальцы  лишь ветер, а пастырь — Он.

Эндрю! Ты общался с индейцами шауни. Ты лечил их? Ты видел как они лечат? И научился ли ты у них чему нибудь?

Эти краснокожие целители знали истину! В 1840хх, когда я был мальчишкой в Миссури, шауни спасли нашу семью от оспы. Старый знахарь-индеец принёс отвар из Жёлтого корня, заставил нас потеть в хижине, пока мы выздоровели. И мы выздоровели!

Позже, когда я стал врачом, я специально ходил к ним. Видел, как их целители вправляли вывихи быстрее любого европейского хирурга! Как они растирали больные суставы смесью медвежьего жира и трав, о которых наша наука и не слыхала.

Главное, чему я у них научился — это то, что они не лечили болезнь, они возвращали жизнь. Помогали телу вспомнить здоровье! Разве это не самая чистая остеопатия?

Один старый шауни сказал мне: «Белый человек греется у пепла потухшего костра». Я потратил 30 лет, чтобы понять эту простую истину…

Индейцы лечили руками?

Они лечили не руками, ритуалами. Видел я, как шауни высасывали боль через полую кость орла. Как тряслись над болеющим, будто осиновые листья, пока дух болезни не уходил. Их руки знали тело лучше любого анатома! Они могли достать наконечник стрелы, или сопостааить сломанную кость, и вернуть собрата в седло.

Я сам видел, как один старый знахарь без скальпеля нашел у упавшего с лошади индейца смещённые сухожилия, просто водя пальцами по коже, будто по карте, и, бам,  вернул всё одним движением!

Они не молились на учебники Грея! Их пальцы видели сквозь плоть! Когда шауни лечил, это было как… священник, проводящий крещение!

Хотя, их шаманские пляски… Я взял суть —  святое умение слушать тело, а всю эту чертовщину оставил в их лесу! Видишь foramen magnum? Шауни называли его «Дверь духов». Забавно, но когда я освобождаю затылочную кость пациенты, действительно, начинают лучше жить!

Так что да… они лечили руками, но как слепые, бредущие по тропе предков, а мы с тобой видим скелет под кожей. Это и есть прогресс. Индейцы не могут придумать ни воздушный шар, ни паровоз, ни часовой механизм, а мы можем!

Говорят, что ты работал на строительстве мостов с китайцами. Есть мнение, что ты много взял от китайцев, от их медицины. И сегодня, в XXI веке, у нас многие остеопаты совмещают остеопатию и традиционную китайскую медицину. Есть даже такие школы остеопатии, которые обучают китайской натурфилософии, понятию энергий, иньских и янских органов, пяти элементов и тд. Ты общался с китайцами? 

Китайцы? Да, желтолицые научили меня кое чему… В 1857 году, когда я конструировал мосты в Канзасе, старый китаец вылечил мне радикулит, без единого лекарства! Он воткнул мне иголку, и заставил жизненнаю энергию течь, как воду под мостом! Но, их иглы — это мои пальцы. Их Ци — это моя цереброспинальная жидкость! Разница лишь в том, что эти упрямые конфуцианцы две тысячи лет заворачивали рыбу правды в рисовую бумагу мистики.

Пять элементов… Да, я пятьдесят элементов могу назвать, и все они находятся в ликворе. Инь-Ян? Вот тебе Инь — парасимпатическая система, а вот тебе Ян — симпатическая. Когда китаец говорил о «застое энергии в печени», он, на самом деле, имел в виду спазм диафрагмы и компрессию грудных позвонков.

Вот, что я взял у них: целостность, связь и обусловленность, энергию, но без всей этой дьявольщины с драконами и лунными циклами. Если твои остеопаты XXI века хотят играть в фэн-шуй, то пусть едут в Пекин. Настоящая остеопатия, это когда ты чувствуешь смещение таранной кости через сапог, а не гадаешь по пульсу пяти стихий.

Эндрю! Ты очень механистичен в упоминании своей остеопатии, много госоришь о костях. Сегодня под остеопатией, скорее, понимают мягкое воздействие. Ты лечишь лёгким прикосновением? Ты используешь воздействие на череп, нервы, фасции?

Ты что, думаешь, я молотком вправляю кости? Прикосновение может быть лёгким, как паутина, но невероятно точным. Чувствуешь пульсацию? (Приложил мою руку к своему темени) Это не “энергия ци», мальчик мой, это спинномозговая жидкость! В 1885 году я первым обнаружил, что краниальные швы — это не рубцы, а живые механизмы!

Я начинал с костей. Потому что дуракам нужно было показать осязаемое. Но, уже в 1890-х я работал с фасциями так тонко, что мои студенты не видели движений, — только результат.

У меня есть случаи, где я лечил эпилепсию коррекцией затылочной кости, останавливал кровотечения работой на os sacrum! Где же тут, спрашивается, грубая механика?

Когда я вправлял атлант новорождённому ребёнку, мои пальцы давили слабее, чем вес бабочки. Когда я освобождал блуждающий нерв, движение было тоньше шелковой нити! Но. это не магия! Это анатомия! Фасция — не меридиан, а механическая система! Череп — это не сосуд духов,  а живой насос!

Похоже, что эти ваши современные остеопаты взяли поэзию Востока, но потеряли науку Запада! Я могу одним пальцем остановить приступ истерии, потому что знаю точку компрессии добавочного нерва, а не потому что “открываю чакры»!

Знаешь затылочный бугор? Здесь в 1899 году я снял слепоту у девочки очень маленьким движением! Но, я расчитал его по гидродинамике,  а не по потокам Ци!

Делай свои мягкие техники, сынок… Но, знай, что ты освобождаешь! Нерв? Фасцию? Ликвор? Не важно! Главное, не приписывай это духам, если можешь объяснить анатомией!

И да… если будешь лечить краниально, помни — это не магия, а очень точная механика, которая чудесна именно потому, что естественна.

Вильям Г. Сатерленд сегодня считается отцом краниальной остеопатии. Его книга “The Cranial blow” стала первой по этому подходу. Он учился у тебя. Каким он был учеником?

Вильям? Этот упрямый шотландец стоил половину моих нервов, прежде чем стал гением. В 1898 году он пришёл ко мне, сжимая в руках череп, как проповедник Библию! «Доктор Стилл, эти швы не просто сросшиеся, они дышат!» Я тогда выгнал его вон, мне хватало проблем с «нормальными» костями без этой ереси!

Но… Чёрт побери, он не сдавался! Каждое утро встречал меня у анатомички с новыми записями пульсаций в височных костях. (внезапно хватает меня за голову и прижимает моё ухо к своей теменной кости) Слышишь этот ритм? Вильям доказал, что он не совпадает с дыханием, или пульсом!

Вот его первые замеры краниальных движений в 1901 году, сделанные моим же краниальным циркулем! Мы спорили, как одержимые, у трупов в подвале. Он кричал про «прилив первичного дыхания», я орал про «спинномозговой насос»…, а правда, как всегда, оказалась посередине.

Знаешь, главное, чему я его научил? Доверять пальцам больше, чем книгам! В 1906 он вылечил менингит у ребёнка, просто сняв компрессию с затылочной чешуи! Без лекарств! Без крови! Вот, это по нашему!

Джон Мартин Литтлджон… Он учился у тебя, и потом работал с тобой в школе в Кирсвиле. Говорят, что вы с ним разминулись из за твоей дочери?

Литлджон? Ты сунул палец в старую рану.. Да, он был лучшим из моих учеников, и при этом он был настоящим учёным! Такой трудяга! В 1898 году он переписывал мои лекции, когда другие спали. Он первым понял связь между тазом и черепом. Но потом.. моя дочь, —  Бланш, и его амбиции… Он осмелился назвать мои методы «устаревшими»! В моей школе! Он увёл у меня не только дочь, он увёл моё учение в Европу! Переделал его под свою физиологию, под свои «вертикальные линии тяги»!

В последний раз я видел его в 1906 году. Он стоял на палубе парохода с моими записями под мышкой. Думаю, что его не принял Старый свет.

Я хочу сказать, что от них: Сатерленда, и Литтлджона после тебя появилось два совсем непохожих друг на друга направления остеопатии: первый дал развитие тонких подходов: работе в краниальном поле, работе с ритмами, жидкостью, краниосакральной терапии, биодинамике. Второй — механическим техникам, ТЖО, мануальной терапии. Скажи, ты рассказывал им всё? Почему остеопатия так разделилась?

Разделилась? Остеопатия не разделилась, мальчик, она размножилась, как хорошая дрожжевая закваска на солоде! Я дал им одно зерно. Но, Сатерленд смотрел на него через микроскоп, а Литтлджон через теодолит. Разве виновато зерно, что один увидел в нём дыхание Бога, а другой угол наклона стебля?

В тот день, когда Литтлджон уезжал, он сказал мне: «Доктор, вы лечите душу тела, а я буду лечить машину тела». А Сатерленд… он просто молча плакал у рядом с умирающим больным, когда уловил момент, когда краниальный импульс затух. Вместе с жизнью больного.

Они не предали меня. Они исчерпались во мне. Как хорошие сыновья, что переросли отца. Горько? Разве можно винить реку за то, что она разливается на рукава?

Эндрю! Ты вообще не используешь лекарств? Или, может быть считаешь виски и сигары лекарствами?

Виски — это лекарство, для того, чтобы расслабиться, а сигары, чтобы не чуять их вонь после фермерского труда.

Видишь это кладбище моих ошибок? В 1858 году я травил людей этими дьявольскими зельями, пока не похоронил троих детей! Теперь моя единственная аптека в ладонях.

Настоящее лекарство — это когда ты возвращаешь кровь в ткани через бывшую спазмированную артерию. Это орошение полей. Когда освобождаешь нерв от мышечного плена. Это движение, свобода, жизнь. Чувствуешь пульс? Вот он — единственный наркотик.

Твоя первая визитка: «Магнетический целитель»… Ты изучал магнетизм? То есть мессмеризм, гипноз? Ты используешь это в работе?

Я этим шарлатанством (магнетизм) занимался, ещё когда верил, что ртуть лечит сифилис! В 1871 году я думал, что мои руки излучающие магнетизм, подвключают исцеление! Пока не вскрыл сотню трупов, и не понял: всё уже есть: нервы, сосуды, фасции, остаётся лишь вернуть им былую витальность.

Если ты называешь гипнозом то, как я успокаиваю истеричку одним прикосновением к затылочному бугру…, то да. я заправский гипнотизёр. Но мой транс — это освобождение добавочного нерва, а не цыганские фокусы.

Вот мой магнетизм! Foramen magnum — великая дверь, где мозг встречается с позвоночником. Вот где настоящая магия! Держи мою сегодняшнюю визитку: «А.Т. Стилл —  Инженер Божьей Механики».

Сегодня медицина очень развилась. Ты даже не знаешь, что есть антибиотики — лекарства убивающие бактерий, трансплантация — пересадка хирургом органов, имплантация — вживление протеза в тело, будь то зуб, хрусталик, или сустав. Есть лекарства, замещающие инсулин, или гормон щитовидной железы. Диагностика просто взлетела: можно посмотреть любой орган, или ткань, даже без рентгеновских лучей. Анализировать кровь по тысячам параметров. Медицина стала лучше, много лучше! Ты рад этому?

Пересадка органов? Наконец-то, эти мясники осознали, что тело — механизм, где можно заменить деталь! Хотя мой протез и без их науки работает!

Ты говоришь, теперь можно увидеть то, что я «видел» пальцами? В 1892 году я доказывал, что боль в печени идёт от грудных позвонков, и меня осмеяли  А теперь висцеро-сомптичемкие связи можно проверить?

Скажи, когда вы вживляете свои дивные протезы вы проверяете, не сместилась ли тибуля? Не заблокирован ли крестцовый сустав? Или вы просто вкручиваете металл в мясо, и молитесь, что бы больной не умер?

Слушай, я рад, что матери рожают страха перед детской горячкой, что солдаты не гниют заживо от ран, что у вас есть чудесные лекарства от менингита, но если ваши учёные думают, что рентген заменяет пальцы,  если они забыли, что гормоны текут по фасциальным футлярам, если они думают, что можно исследовать человека по рентгенограммам, тогда вы не вылечили медицину, вы просто нарядили её труп в электрические лампочки!

Интересно, что несмотря на прогресс медицины, остеопатия осталась, и даже развивается. В Америке, и я тебя огорчу, в XXI веке остеопаты почти не работают остеопатами… А в Европе, они имеют, какое то, второстепенное значение. В России, не смотря на то, что она там уже больше четверти века, остеопатия бурно развивается, есть обучение, наука, практика, востребованность у людей. Государство признало остеопатию, как самострятельную дисциплину. Почему, как ты думаешь, твоё детище живёт? 

Потому что русские — это последние дикари, которые ещё могут чувствуют телом. В Америке мои «последователи» продали душу за возможность продавать пилюли! Они теперь почти доктора. Почти, потому, что мы (DO) их уже не признаём, а они (MD) их ещё не признают.

В Европе остеопатия превращается в элитный массаж для богатых ипохондриков. «Oh, monsieur, ajustez mes chakras, mais ne touchez pas à mes précieuses vertèbres!» (О, мсье, поправьте мой чакры, но только не трогайте мои драгоценные позвонки!).

Ваше государство признало остеопатию? Да русский царь ещё в 1904 нолу выписывали ко мне пациентов! Вы всегда понимали, что истина где-то между молотом науки, и наковальней веры!

В Америке остеопаты предали меня, став второсортными, не настоящими, терапевтами. В Европе — утончёнными слугами буржуа. Но, в России… в России вы добавили в моё учение вашу дикую, настоящую душу!

Дорогой Эндрю! Скажи нам всем напутствие…

Манифест остеопатии Стила

Слушайте все, кто дерзает называть себя остеопатом!

Ваши руки — священнее всех молитв! Они должны знать анатомию лучше, чем мать лицо своего чада. Каждый палец — скальпель, каждая ладонь — рентген, каждый нерв в ваших кончиках пальцев — проводник Божьей воли!

Носите меня в своих пальцах, а не в дипломах! Когда восстанавливаете механизм тела, делайте это с яростью пророка, с  точностью часовщика.

Каждый пациент — священная книга! Не листайте рентгенограммы, читайте между строк тела! Когда женщина жалуется на мигрень, ищите старую травму копчика. Когда мужчина хромает правой ногой, — проверьте его печень!

Вот вам моё сердце. Оно бьётся только для тех, кто лечит по-настоящему. Теперь иди — мне надо вправить плечо фермеру, который уже давно ждёт моей помощи, чтобы вернуться на кукурузное поле.

Держи, и помни обо мне! (Эндрю передал мне записную книжку с надписью “For the extra hard-asses” (Для особо упрямых случаев)…

Наш диалог с Эндрю Тейлором Стиллом завершён, а разговор — нет. Он продолжается в каждом прикосновении, каждой технике, каждом присутствии… И где-то в Кирксвилле, на старом кладбище, ветер шевелит страницы «Автобиографии» Стилла, раскрытой на главе: Моя вера в будущее медицины… 

Решение найдётся!

Врач-остеопат Арсений Гуричев