Архив рубрики: интервью

Интервью, беседы, разговоры, дискуссии об остеопатии

Джим Джелос. Исцеление и природный мир

Джеймс ДжелоусИнтервью Бонни Хорриган. Журнал “Альтернативная терапия” (Alternative Therapies in Health and Medicine).

Jim Jealous, DO: Healing and the natural world. Horrigan B. 1997; 3(1):68 — 76

Перевод под редакцией Гуричева Арсения

(Прим.ред: Бонни Хорриган (Bonnie Horrigan) автор книг «Red Moon Passage» (Harmony, 1996) и «Voices of Integrative Medicine: Conversations and Encounters» (Elsevier Science, 2003), она является редактором электронного информационного бюллетеня «Integrative Leadership», издаваемого Duke Integrative Medicine, и редакционным директором журнала EXPLORE: The Journal of Science and Healing).

Интервью

Есть причина, по которой люди приезжают из соседних штатов, чтобы попасть на приём к Джеймсу Джелосу (James Jealous, 1943 — 2021 гг), доктору остеопатии, в его клинику в Вермонте. Это та же причина, по которой студенты выстраиваются в очередь на его занятия, и почему Колледж остеопатической медицины Университета Новой Англии (University of New England College of Osteopathic Medicine) учредил стипендию его имени — за выдающиеся достижения в остеопатической медицине.  

Доктор Джелос посвятил свою жизнь изучению природного мира в его наиболее сущностной, фундаментальной форме, и именно эти знания, и вытекающие из них навыки делают его одним из самых уважаемых остеопатов в США сегодня.  

Доктор Джелос окончил Кирксвиллский колледж остеопатии и хирургии в 1970 году и сертифицирован Американским остеопатическим советом по специальности “остеопатическая манипулятивная медицина”. С 1971 года он ведёт частную практику в клинике в Милтоне, штат Вермонт, и является клиническим инструктором в Колледже остеопатической медицины Университета Новой Англии.

Доктор Джелос — член Американской академии остеопатии, Американской остеопатической ассоциации и Академии краниальной остеопатии, экс-президент Остеопатического центра для детей в Лондоне и бывший член Фонда краниального преподавания Сазерленда.

Журнал “Альтернативная терапия” (далее: АТ) взял интервью у доктора Джеймса Джелоса (Джелос) в его клинике в Милтоне, штат Вермонт, осенью 1996 года.

АТ: Наша философия заключается в том, что хотя официальная, конвенциональная медицина очень эффективна во многих ситуациях, у неё нет всех ответов. Именно об этом я хотела бы поговорить — об ответах, которых нет у конвенциональной медицины.

Джелос: Давайте посмотрим на условия медицинского образования. Весь процесс становления врача в значительной степени противоречит принципам исцеления. Студентов не воспитывают, не поощряют к исследованию, с ними не общаются как с попутчиками в удивительно прекрасном путешествии в горы жизни. Искусство исцеления стало довольно стерильным, а биомолекулярные пределы — пределы, которые отсекают индивидуальность. Это, конечно, отражает всю систему образования. Рост и развитие врача должны происходить в наиболее любящей и восприимчивой среде, какая только возможна для человека. Это важно для того, чтобы после видеть полную картину болезни.  

Остеопатия в своём замысле содержала как философию, так и науку. Остеопатов просили рассматривать вопросы души, смерти, трансцендентности и использовать только свои руки для исцеления. Фон, на котором происходит жизнь, имеет значение. Я считаю, что любое искусство исцеления должно помогать индивидуумам находить путь к более глубокой реальности, чем биомолекулярная модель здоровья.

Интересно наблюдать, как многие альтернативные медицинские модели медленно становятся биомолекулярными. Многие «натуральные» средства — это на самом деле биомолекулярные препараты, и они используются так же, как традиционная медицина использует лекарственные препараты.

С моей точки зрения, это не обязательно альтернативно, потому что альтернативная медицинская практика должна быть более широкого видения, и очень индивидуализированной в применении. У неё не должно быть лекарство для симптома или болезни, а должен быть уникальный вариант для конкретного человека. Более глубокие вопросы о жизни должны входить в картину, и быть частью исследования исцеления. Мы чрезмерно упрощаем искусство, и теряем сущность того, о чём идёт речь когда мы говорим об исцелении.

Холистический подход — это не использование всего разнообразия средств, это видение Духа, Души и Тела как Целого. Лечение не делится. Если оно делится, то нужно видеть свою позицию относительно Целого, и не пытаться уничтожить болезнь аллопатически. Поддерживать здоровье Целого — такое было начало остеопатии. Сейчас оно едва живо, но всё ещё практикуется несколькими сотнями остеопатов. 

Идея Целого, неделимого, чужда нашей культуре, и медленно исчезает, как аборигенная форма, которую наука считает примитивной. Каждый из нас сталкивается с этой реальностью в себе, и должен сначала принять эту ответственность, тогда за ней последует восприятие. Для нашей культуры это очень глубокий вопрос, а для аборигенной души это естественное состояние.

Нам нужно фокусироваться не столько на причине и следствии, сколько на приоритете Целого, как оно движется в отношении Великой тайны жизни. Преподавание требует усилий в том же направлении — взгляда на Целого индивидуума, движущегося в новые измерения жизни. Нам нужно защищать восприятие, которое является нашим естественным состоянием бытия. Это постепенно отсекается, и в результате люди болеют больше, чем необходимо. 

Если они заболевают, их внутренний баланс и мирное видение исцеления, как отличного от ума, не противопоставляются причинному событию, и в результате страдания увеличиваются. Тот же процесс присутствует во время образования. Если мы ищем альтернативную систему здравоохранения, то обучение должно отражать эту разницу. Философии недостаточно. Мы должны стараться жить, держась за свои принципы. Врачи не должны иметь приоритет времени во время приёма пациента. Это серьёзная проблема. Приём в кабинете для острого заболевания требует как минимум полчаса.

AT: Не 7 минут?

Джелос: Я не достаточно умён, чтобы практиковать медицину за 7 минут. Более длительное время необходимо и разумно, но также это экономично. Я упоминаю это, потому что альтернативная медицина не должна обходится пациенту дороже. Остеопатическое лечение обычно применяется один раз (для острого заболевания). Пациент получает понимание, того почему он заболел, и как это влияет на его сущностные цели в жизни, и выздоравливает быстрее. Без медикаментов. Долгосрочные пациенты начинают управлять своим внутренним балансом, и учатся оставаться здоровыми. Всё это требует замечательно меньшего участия здравоохранения в здоровье человека.

Целители — учителя, попутчики и исследователи. Пациенты играют похожие роли в сфере своей жизни. Мы здесь, чтобы освободить людей от нужды в рутинном здравоохранении, а не создавать зависимость от системы. Короткие, быстрые приёмы оставляют пациента разочарованным и зависимым. Они либо продолжают приходить, либо отрываются, и находят свой собственный путь. Медицинская помощь в США старается пасти людей, как стадо коров. Но, люди по своей сути духовны, и сами найдут свой путь. Рутинное здравоохранение становится всё менее и менее чувствующим. Интересно…

AT: Является ли такой тип мышления основой остеопатической медицины?

Джелос: В своей основе — да, но является ли это статус-кво? Нет. Как и во всех Школах целительства, глубокое, сущностное ядро — наименее очевидно. Вот ключевой ответ: мы не можем винить того, кто мы есть, кем являемся, ни в чём. Некоторые просто хотят служить здоровью людей настолько, насколько это возможно, а не бороться с болезнями. Но, многие остеопаты купились на статус, материальную составляющую, и страх перед системой здравоохранения. Исключения, которые мы находим, доказывают потенциал нашей философии. Только небольшое число остеопатов продолжают исследовать наши основания.

AT: Что это за основания?

Джелос: Наша цель узнать о естественных законах Жизни, используя свои перцептивные навыки, которые развиваются в процессе обучения и практики. Ядро этой работы — перцепция. Эта концепция выросла из множественных наблюдений, пока законы природы не стали проясняться. Мы учимся ощущать Целое. Когда встречаешь пациента, и видишь Целое — это уникальное, и редкое событие в современном мире. Жизнь не делится на “Сома” — “Психо” — “Висцеро” и т.д. Всё содержится только в моменте, в котором ты находишься. Это экстраординарно. 

Пациенты очень хорошо чувствуют, когда присутствует другое внимание. Они комментируют это. Это не интеллектуально, или интуитивно. Это аборигенно, инстинктивно. Нет немедленного заключения или диагноза, — он будет позже. Момент наполнен усилием быть настоящим со Здоровьем в пациенте, и его историей, — такой, как она разворачивается в ответ. Иногда это требует смещения фокуса внимания с тела пациента, наблюдения без цели на необходимости оценивать его. Процесс сначала непривычный, но со временем его находишь вполне естественным, какой он и есть, по сути.

Мы учимся через процесс обучения, что не имеет названия, но оно само учит нас многому. Мы учимся восприятию без концептуальных рамок, но оно идёт глубже, чем можно даже представить. Учиться этому надо по другому, и более требовательно. Очень немногие люди посвящены такому видению жизни, и их интересы иные.

Мы используем руки диагностически, перцептивно и терапевтически — это просто, и глубоко. Мы не ищем симптомы, а наблюдаем за Здоровьем, найденном в пациенте. Основатель остеопатии А.Т.Стилл — хирург, но у него был инсайт, и он последовал своему инсайту. Он обучал врачей использовать руки для исцеления, вместе с очень простыми природными лекарствами: диета, отдых, молитва. Ничего не добавлялось, кроме рук, и это работало!

AT: Расскажите больше об естественных законах

Джелос: Во-первых, они не созданы человеком. Никакими опытами, кроме наблюдения. Во-вторых, мы осознаём, что существует много законов, действующих в исцелении, о которых мы полностью не знаем, и всё же они глубоко влияют на процесс. Интересно, что наше восприятие может ощущать намерение естественных законов, намерение Здоровья за работой. Обычно, как только эта сила коммуницирует с пациентом, то пациент уже чувствует это. Наш мотив — понять намерение Здоровья в пациенте, то, как оно работает неделимо в балансе и гармонии. Как я сказал раньше, это не ограничено поиском и описанием болезней.

После научения ощущать эту реальность в своих руках, чувствуешь себя благословенным быть остеопатом. Многие люди не ощущают эту красоту, и используют механическую модель, выравнивая структуру путём разрешения мышечных барьеров. Это может быть хорошая, но не интересная для других остеопатов работа. Мир Природы наделён сознанием, которое простирается во всех направлениях. Мы ограничены временем, интересом, и учителями. Это занимает годы, а потом становится образом жизни.  

Моя идея альтернативной медицины — это идея альтернативного восприятие всего мира, а не только болезней. Остеопатия альтернативна с 1874 года. Мы всё ещё здесь. Альтернативная медицина для меня — это другой взгляд на жизнь, более благоговейный к её красоте. Давать масло чайного дерева от грибка ногтей вместо потенциально токсичного химического лекарства — гораздо более натуральное лечение, но это всё ещё не альтернативный взгляд на исцеление. Любая форма или умозаключение, нацеленное против болезни, будет только частично альтернативным. 

То, что поддерживает Целое на его связи с Мудростью природного мира,  альтернативно. Оно поддерживает Здоровье, Неделимое, Мудрость жизни, в первую очередь. Около 80% распространённых болезней исцелятся с этим подходом, если пациент может позволить этому происходить. Иначе требуется более директивный аллопатический подход.  

Большинство альтернативного здравоохранения всё ещё обращено в аллопатическую модель. Чистота традиции умирает, потому что очень мало времени уделяется глубоким отношениям с естественными законами. Мы обманываем себя, и в некоторых случаях нас обманывают люди, заинтересованные в финансовой выгоде под маской альтернативного, но глубины и приверженности там нет. Нужно это почувствовать самому.

Позвольте рассказать историю о пациенте, который умер, но, в тоже время был исцелён, и в мире, то есть здоров. Я знал Джона 15 лет, был их семейным врачом в маленьком городе. Его жена и сын были очень тревожными. Он очень много, и долго работал, и в 52 года у него развился рак лёгких на фоне воздействия химикатов на работе. Мы направили его, как он пожелал, к онкологу. Тот назначил ему химиотерапию, и наркотические обезболивающие. Джон позвонил мне, и записался на приём, прося лечение. Я согласился. Он приходил каждую неделю. Я никогда не спрашивал его почему, просто лечил, следуя Здоровью, и не пытаясь принимать участия в его заболевании.

В следующие несколько месяцев что-то происходило, и чувствовалось иначе. Ранее он был «непробиваемым». Я спросил его, почему он хочет такого лечения? Я чувствовал глубокие изменения под своими руками, что-то проявлялось из его страданий. Он сказал мне, что без лечения он нуждается в больших дозах обезболивающих, а с лечением — не нуждается в них вовсе! Он продолжил: «Я более спокойный после лечения”. 

Откуда пришло это изменение? Мы не направляли его ни к психиатру, ни в дзен-монастырь. Откуда расцвёл цветок? Он ушёл легко, и в мире, любящим, и любимым. Он помог мне понять то, о чём я только догадывался раньше. Здоровье в человеке не может заболеть, или умереть. Вы не можете его убить. Оно трансцендентно. Всё, что нам нужно — это наблюдать, используя опытные руки, быть терпеливым, иметь время, и следовать Здоровью. Тогда естественные, нерукотворные, законы откроют нам роль в моменте. Интеллекту останется лишь убедиться в этом. Это, действительно, не моё воздействие, то как происходит исцеление.

AT: Не ваше?

Джелос: Всё, что я могу — это помочь Жизни прийти в баланс тем способом, который она намерена. Это ключевая фраза: тем способом, который она намерена. Я видел Джона за пару дней до смерти, и это было как положить руки на самого здорового человека. Я знаю, это звучит странно, но в нём был прекрасный баланс. Он был счастлив. Исцеление не об избавлении от симптомов. Это об индивидуальной целостности, которую мы инстинктивно вспоминаем в момент, когда касаемся её. 

Лечение помогает нам исцелиться и ре-интегрироваться — это то, чему не нужно учить. У некоторых людей смерть — это дверь к восприятию, которую наша культура закрывает. Когда пациент приходит к нам, мы всегда начинаем заново, каждый момент новый, просто ждём, воспринимаем чистоту, и ощущаем Здоровье за работой. Это требует годы обучения, и любви к дару нашей естественной сущности. Мы слушаем руками историю, разворачивающуюся в сознание каждого. Сколько врачей слушают историю?

AT: Что вы переживаете, когда исцеляете руками? Можете рассказать, как это для вас?

Джелос: Не легко объяснить иначе, чем тем, что это есть само по себе, так что надеюсь, это не слишком запутанно для людей, не связанных с перцептивным навыком. Мне потребовалось 20 лет, чтобы начать понимать этот процесс. Я всё ещё чувствую себя новичком. Это нескончаемое путешествие во всевозможные уголки Жизни, в соответствии с естественными законами. Я постоянно учусь новому. По-настоящему, это глубокая Жизнь, которой мы наделены.

Новые отношения всегда выражают себя, это происходит во время лечения. Пациенты приносят процесс обучение с собой. Наши чувства ясно это знают. Рост навыка — это не линейный процесс. Новые ощущения возникают из прямого взаимодействия с естественными законами. Человек узнаёт совершенно неожиданные процессы, которые не описаны в книгах. Это открытия. Я никогда не знаю, каким будет следующий факт. Я полностью доверяю тому, что, следуя принципам обучения, понимание будет расти.

То, что происходит, когда я кладу руки на пациента, — это сложный вопрос. Мой ответ будет очень личным. Я не могу говорить за своих коллег-остеопатов, или студентов. Это вопрос целостности со своим собственным здоровьем, и глубоких отношений с даром жизни.

АТ: Вы же учите тому, о чём говорите? Вы же не учите двигать костями, правда?

Джелос: Да, я преподаю именно то, о чём говорю, и это часть континуума. Вначале практики нужно долго работать с костями — это тренирует чувствительность и помогает осознать диспропорцию и баланс. Это ранняя модель восприятия. Человек изучает все обычные техники, разделённые на манипуляции, стрейн-контрстрейн, миофасциальный релиз, краниальную остеопатию и т.д., плюс годы анатомии. Годы понимания движения, пока не почувствуешь нормальную единицу жизни. Тогда начинаешь ощущать исцеляющие силы.

Сначала разум путается, потому что это не механическая или гидравлическая модель. Многие останавливаются здесь. Им трудно поверить в то, что они чувствуют. Мы изучаем эмбриологию, законы нашего формирования, “никогда не упуская идеальных пропорций«, как сказал один эмбриолог. Мы воспринимаем эту мудрость и точность, которую она требует от нас. 

Нужна долгая подготовка. Некоторые верят в короткий путь, но жизнь хочет нас Целыми — не частью, а всеми нами. Нужно терпение, чтобы выносить своё невежество, и не скрывать его. Нужно верить, что мы «особенные». Не лучше, а сознательное творение Высшего Разума, как всё прекрасное. Мы — часть искусства Природы.

Преподавание требует индивидуальной работы один на один и настоящего уважения к Здоровью в студенте. Мы не учителя, а скорее, попутчики на пути его выбора. Это не рабство. Я преподаю в темпе, заданном студентом, и это касается всех уровней — от бакалавриата до долгих лет после постдиплома. От сердца к рукам. 

Самый сложный урок — это работать в темпе Здоровья. Мы не рубим болезнь топором. Знаете, три минуты ожидания для некоторых настоящая пытка. Нам нужно время, свободное время. Тогда ученики узнают, что они уже умелые, и чувствительные. Мы позволяем естественному проявиться, они удивляют сами себя. Очень немногие учителя пытаются помочь нам увидеть динамичную жизнь, которой мы являемся. Нам не нужно становиться просветлёнными, — мы уже такие. Нам нужно ощутить свою целостность, расслабиться в этой красоте, и начать. Жизнь сама по себе прекрасна. Я не ослеплён насилием и страданиями. Я вижу страдания, но вижу и нечто другое, что нас поддерживает. В медицине такая фокусировка отсутствует. 

Мой опыт с медициной не был приятным из-за её фокуса на болезни. Лет пятнадцать назад у меня появилась опухоль в щитовидной железе. Я обратился к нескольким специалистам, и мне сказали, что это рак. Все они были очень нервными, возбуждёнными, встревоженными, — им не хватало проницательности, и они боялись моего рака. Они обрисовали мрачную картину. Я очень испугался. Я сказал им, что не вернусь, потому что понял по их страхам, что сам боюсь смерти. Это меня удивило, ведь я думал, что люблю жизнь достаточно, чтобы умереть без страха. Я решил, что нужно примириться со смертью, и не действовать из страха. 

Врачи разозлились. Я никому не рассказал. Просто решил, что хочу освободиться от страха. Это был вопрос целостности по отношению к дару жизни. Я не трогал это образование полтора года. Я сделал так, потому что было по-настоящему страшно ощупывать его, и думать о раке, смерти, и пустоте. Я работал над тем, чтобы не позволять себе забывать, насколько я боюсь смерти. Потом просто шёл по своим делам. Ничего больше.

Я, действительно, старался увидеть свой страх, и помочь ему преодолеть это недоразумение, и… страх ушёл. Образование исчезло, и никогда больше не возвращалось. Я не говорю, что это было самолечение. Я понятия не имею, что произошло, и почему. Но, у меня был выбор между своим духом, и страхом. 

Я горжусь тем, что я часть природы, и я люблю природу. Я горжусь тем, что смешан с деревьями, солнцем и всем остальным. Это чувство целостности было нарушено страхом. Я не мог перестать любить то, что дало мне форму, и сознание. Я взял свой страх с собой и продолжил. Мы — просветлённые! Мы знаем, что очень близко принадлежим жизни, и это драгоценно. Оно даёт каждому из нас все 100% без оговорок. Это просто правда!

АТ: Имеет ли остеопатия определение смерти?  

Джелос: Основатель остеопатии, А.Т. Стилл, сказал: «Тело — это вторая плацента». Я думаю, на этот вопрос лучше всего ответить так: смерти не существует. Я не навязываю своё понимание пациенту. Я поддерживаю все их решения, как только они ясно осознают свой выбор в лечении. У меня есть пациенты всего спектра мнений. Моя задача — оставаться в осознании Здоровья, неподвластного болезни, в них, и поддерживать его. 

Пациенты дееспособны, требуется решение, чтобы прийти за помощью. Когда я кладу руки на пациента, я начинаю с ощущения целостности, трансцендентного — не как идеи, или бессмертной истины, а ожидая, пока это не станет очевидным. Я вижу страх, ощущаю его в своих руках, чувствую болезнь, поражения, историю, и… жду. Я ищу то, чего не знаю, не диагноз — это потом. Сейчас, в этот момент, Здоровье взаимодействует с болезнью. Этот приоритет должен быть увиден напрямую, а не через размышления.

АТ: Как бы вы изменили нашу систему здравоохранения, чтобы учесть это?

Джелос: Можем ли мы изменить систему здравоохранения США? Нет, не можем. Мы хотим изменений, потому что верим по-другому, чем другие люди, но, конечно, те, кто практикует медицину, имеют право практиковать её по-своему, и есть пациенты, которые предпочитают разные форматы. Я не думаю, что мы можем кому то диктовать, что и как должно быть сделано.

У нас никогда не было безопасного, разумного и эффективного убежища для тех, кто хочет практиковать холистическую медицину. Нам нужно признать их. Вместо того, чтобы осуждать за то, что они хотят проводить время с пациентами, нужно сказать: «Это нормально». 

Я не думаю, что мы изменим систему здравоохранения в стране, потому что ею управляют не врачи. Психология, стоящая за системой здравоохранения, такая же, что стоит за кино, и за всем остальным. Она называется — фастфуд. Люди хотят быстро, хотят действия, и хотят его прямо сейчас. Может, я невежествен, но я думаю, что глупо пытаться изменить что-либо диктатом. 

То, что делает альтернативную медицину тем, чем она является, если она вообще будет существовать, — это люди, индивидуальности. Вместо того, чтобы все ходили и вербовали других, лучше бы находились в своих кабинетах, работающие с пациентами. Пусть студенты приходят к ним. Заставьте и их работать, потому что это работа. Стойте в центре и ждите.

АТ: Давайте вернёмся к теме исцеления

Джелос: Исцеление — это проявление оригинальности, уникальности. Давайте на минуту посмотрим на это. Дыхание жизни входит в тело. Мы можем ощущать различные ритмы, которые создаются из него, и мы можем воспринимать этот происходящий процесс. Мы не интерполируем, не анализируем его. Мы можем на самом деле воспринимать, как Дыхание жизни входит в тело, приходит к средней линии, и от средней линии генерирует разные формы ритмов в биоэлектрическом поле, жидкостях и тканях. По сути, то, что происходит, — это генезис. Он никогда не останавливается. Момент за моментом мы строим новую форму и функцию. Это ощущается напрямую. 

Когда я читал литературу по эмбриологии, то наткнулся на исследования, проведённые Блехшмидтом (Erich Blechschmidt, 1904 — 1992гг). Он был учёным, влюблённым в эмбрионы. Его интересовали вопросы биодинамики и биокинетики человеческого развития. Как это работает? Что происходит? Он так и не получил свой ответ. 

Он написал, что причина происхождения эмбриона содержится в сознании самого эмбриона. Это не прямая цитата, но там была тайна, загадка, которая должна остаться. Можно ощутить, что это генезис. Он находится в центре процесса исцеления. Блехшмидт был очарован тем фактом, что внутри жидкостей есть сила, которая не исходит из генетического поля. Эта сила внутри жидкости уже содержит идею формы человеческого тела — будь то почка, позвонок или глаз, и приводит её в проявленную. Затем гены модифицируют её. Таким образом, у нас есть генетические, культурные, и расовые модификации.

Перед этими модификациями существует божественная форма. Она существует на протяжении всей нашей жизни. Есть момент, когда мы все идеально удерживаемся в матрице гораздо более тонкого намерения, — это момент исцеления. Блехшмидт описал шесть разных способов, которыми жидкости взаимодействуют друг с другом внутри тела. 

Уильям Сазерленд (William Garner Sutherland, 1873-1954гг), который является основателем и гением остеопатии в краниальной области, ощущал эти силы в жидкостях человека, хотя эти два человека никогда не встречались, и не читали работ друг друга. Когда я прочитал, что этот эмбриолог описывает те же силы в жидкостях, что и один из великих учителей остеопатии, этого было достаточно. С тех пор я потратил много времени, просто глядя на изображения эмбрионов в первые 6 недель жизни, до того, как генетические поля берут верх. 

Многие люди не согласятся с тем, что я говорю, или, возможно, неправильно истолкуют это, но эти силы существуют. Многие древние культуры признают эту истину. Но как они узнали об этом? Они знали, потому что это было нечто, что они воспринимали напрямую, как естественное явление. 

Теперь, мы просто отправляемся в философское путешествие, или в восприятие и понимание того, что есть сила, дышащая в теле 24 часа в сутки, есть в этом какая-то практическая польза? Она на страже, она на вызове, работает для пациента. Она не может заболеть. Всё, что она делает, — это несёт оригинальную форму в этого человека. И это то, что проявилось у того мужчины с раком, когда он знал, что умирает. Это то, что мы называем его Духом. Почему оно пришло именно так, и в тот момент времени, — мы не знаем. Но, оно взаимодействует с каждым моментом нашей жизни. Оно взаимодействует с каждым моментом, и если бы оно прекратило быть там, вы бы не умерли, вы бы растворились. У вас не было бы матрицы для вашего сознания, даже после смерти. 

Допустим, 3 года назад вы ударились головой, и с тех пор у вас головокружение. Вы перепробовали все виды лекарств, и ничего не сработало. У вас всё ещё головокружение. Если бы вы вошли в мой кабинет, и я положил на вас руки, я бы не искал паттерн напряжения в вашем теле. Я бы не смотрел на вашу болезнь, я стал бы наблюдать Дыхание жизни, — эту неизменяемую силу в теле, и смотреть, как она пытается вам помочь. Ваша болезнь была предкогнитивной. Она знала, что вы собираетесь врезаться в эту стену, раньше, чем вы сами, — не в психологическом смысле, а по ощущению.

АТ: Вы говорите о предчувствии?

Джелос: Нет, я не говорю о предчувствии. Если поговорить с достаточным количеством людей, попавших в автомобильные аварии, то за миллисекунды до происшествия они это знают. Я говорю о том, как тело настроено на приём шока — будь он эмоциональным, биохимическим, генетическим или физическим. Таким образом, программа лечения устанавливается почти до, и уж точно во время процесса нанесения ущерба телу, духу или душе. 

План выздоровления пациента уже в нём, потому что то, что создало тело, — это то, что устанавливает план. Оно создаёт компенсации, чтобы как можно дольше сохранять баланс — это то, что мы называем гомеостазом. Теперь я знаю, что врач, услышав это, скажет: «Это безумие». Некоторые представления о здоровье крайне узколобы, поэтому смерть для врача — это оскорбление. Но, всё гораздо шире. 

Мы можем чувствовать движение этой силы внутри тела, неизменное у взрослого по сравнению с новорождённым, и ещё 2 — 3 дня после смерти. Потом оно, кажется, исчезает. Я не буду углубляться в это, потому что это уже на грани, и есть много вещей, которых я не знаю. Но я думаю, что Элизабет Кюблер-Росс (Elisabeth Kübler-Ross, 1926 — 2004 гг) оказала огромную услугу человечеству. Она заставила нас проснуться, и осознать, что в жизни есть больше, чем то, что очевидно. Она поставила любовь вперёд. Это не эмоциональная любовь. Это бессознательное осознание связи, которая существует между каждым человеком ещё до того, как вы встретитесь с ним. Это реально.

АТ: Расскажите подробнее о практике

Джелос: Пациент приходит в кабинет. Он ударился головой, у него головокружение. Это длится уже 3 года. Итак, когда мы кладём руки на тело пациента, первое, что мы делаем, то открываем свои ощущения пространству в комнате, и расширяем его до горизонта, его собственной силой. Не своим намерением. Многие любят использовать своё намерение, своё внимание, и любят визуализировать. Я достаточно хорошо знаю анатомию, чтобы понимать: если бы я пытался визуализировать анатомию, я совершил бы ужасную ошибку, потому что её вариабельность огромна. 

Для меня элементы намерения, внимания и визуализации не входят в терапевтический процесс. У них есть место в других подходах, но не в этом. Как ваши лёгкие дышат внутрь, и наружу, так и внимание дышит внутрь и наружу. Знаете, как можно расслабить живот, чтобы не дышать всё время верхушкой лёгких? А что произойдёт, если позволить уму дышать? Вместо работы с дыханием или воздухом мы работаем с дыханием жизни. Мы позволяем уму дышать. Это требует серьёзной работы. 

Некоторые люди начинают плакать после того, как делают это в первый раз, потому что понимают: они были сделаны, намеренно, — Художником, который любит своё дело. Они чувствуют, что полностью охвачены Жизнью, и улавливают волшебство. Потом человек борется, чтобы это вернулось. Вот тут он и терпит неудачу, потому что нужно отпустить. 

Первый шаг в ощущении Дыхания жизни — это не пальпация, не тыканье в поисках нарушений. Для начала вы ощущаете Здоровье пациента. Вы чувствуете Дыхание жизни, то как оно входит в этот живой организм, в этого человека, и чувствуете Тело, Душу и Дух как Целое. Нельзя разделять! Если вы разделяете Тело, Душу и Дух даже концептуально, под своими руками — вы не делаете то, о чём я говорю. Вы делаете что-то другое. Я не говорю о том, чтобы положить руки на человека и сказать: «Этот человек нервничает» или «У него плохой день». Это интуиция. Это совсем другое. 

Вы чувствуете, как Дыхание жизни входит в тело и поднимается по средней линии. Средняя линия — это биоэлектрическая линия, остаток нотохорды, сформированной в эмбриональной пластинке. Это первичная линия ориентации для всех движений в пространстве. Дыхание жизни входит по этой линии, а потом создаёт изменения в теле. Оно создаёт движения, жидкости, ткани, и так далее. Мы это чувствуем. Это Здоровье в пациенте пытается исцелить его с момента, когда болезнь оставила свой след. Так что, в случае человека с головокружениями, Здоровье работает над этим уже 3 года. У Здоровья есть план исцеления. Теперь самый распространённый вопрос, который я сейчас получаю от студентов: «Почему оно не исцеляет пациента без нашей помощи?»

АТ: Я как раз собиралась вас об этом спросить

Джелос: Когда вы входите в вихрь интерфейса между целительными силами и искажением, в самом искажении может удерживаться давление в 100 фунтов на квадратный дюйм. Сила нанесённого ущерба создаёт векторы в теле. Я никому этого не желаю, но представьте: вы видите, как вашего друга переезжает автомобиль. Как вы думаете, сколько фунтов на квадратный дюйм этот шок вносит в вашу систему? Много! Достаточно, чтобы вы смогли поднять автомобиль с земли, если бы пришлось. 

Предположим, что эта целительная сила могла бы уравновесить эти сто фунтов на квадратный дюйм в вашем теле. Если бы вы ввели в тело силу в сто фунтов на квадратный дюйм, вы бы разорвали каждую артерию, вену и лимфатический сосуд. Если бы она генерировала силу, необходимую для прямого исцеления, её собственная архитектура рухнула бы. Другими словами, она должна исцелять через транссубстанциацию (претворение), то есть превращение физической силы в другую форму силы, с которой можно работать. В определённый момент, очень быстро, словно по щелчку пальцев, она переключается в другую форму энергии. 

Информация для этого изменения приходит от Дыхания жизни. Таким образом область поражения, травмы или болезни будет ограничена со всех сторон. Процесс болезни — это разумное решение, принятое Дыханием жизни, чтобы защитить организм от разрушения всего себя. Болезнь — это не враг. Это разумное, мудрое решение для достижения баланса. Подумайте о смерти. Что вы возвращаете себе при смерти?  

АТ: Вашу оригинальную форму

Джелос: Верно! Вашу оригинальную форму. Это невероятно, когда вы это видите. Знаете, сколько раз после пары сеансов пациент говорит: «Я чувствую теперь себя больше собой». Они говорят: «Я вижу, как свет движется по поверхности листьев после дождя«. Я отвечаю: «Он всегда там был. Это не мистическое поле восприятия. Это нормально«. Мы от природы весьма одарены. Что бы произошло, если бы вы заявили права на свою оригинальную форму? Разве не интересно узнать, кем вы были на самом деле? Разве не интересно узнать намерение Дыхания жизни, когда оно вас создавало?

АТ: Вы обсуждаете такие вещи со своими пациентами?  

Джелос: Разговор, который я веду с вами, только в менее детализированной форме, происходит с моими пациентами почти всегда. Я не пытаюсь их в этом убедить. Я не могу сказать, что люблю их в обычном смысле этого слова, но я вижу в них нечто, и знаю, что это выходит наружу, и спрашиваю: «Почему не прямо сейчас?«.

Почему они не все выздоравливают? Просто ещё не время. И это единственный ответ. Пациента нельзя винить за то, что он не выздоравливает. Если обычные врачи совершают ошибки, не давая пациентам достаточно времени, чтобы понять Тело, Душу и Дух, как единое Целое, то практикующие альтернативную медицину совершают не менее серьёзные ошибки, когда возлагают на пациента ответственность за то, что он недостаточно осознан, чтобы выздороветь. Это не его вина, это ничья вина. Это больше о темпе и времени исцеления. Люди не глупы. Большинство людей очень умны. Некоторые врачи думают, что они умнее всех остальных, но это не так.

АТ: Как вы учите студентов ощущать эти силы?  

Джелос: Сначала я говорю им, что они могут практиковать так, как хотят, при условии, что это безопасно, эффективно и разумно. Они могут не выбрать практиковать так, как я. Поэтому они наблюдают, как я лечу пациентов, и я учу их на основе их вопросов. В итоге они хотят подражать тому, что я делаю. Они имитируют это пару раз, и это работает, они думают, что освоили, но потом это больше не работает. 

Тогда они начинают критиковать себя, уровень уверенности в себе падает. Я пытаюсь убедить их, что они уже полностью умелы. Я пытаюсь заставить их раскрыть в себе нечто необыкновенное. Это просто вопрос времени. Если они позволят своему уму расслабиться, и будут сидеть, и слушать пациента так же, как я, они найдут ответы. Обычно требуется около двух лет, чтобы они это приняли. За это время в своей практике они могут увидеть семь-восемь сотен пациентов самостоятельно, но обычно проходит два года, прежде чем они решатся попробовать. Потом они ожидают, и начинают находить Здоровье. 

Вчера я получил письмо от студентки. Я обучал её пять лет. Она провела со мной около 400 часов, прежде чем уйти в ординатуру по семейной медицине. Недавно ей поручили 92-летнюю женщину, которая была в хорошем здоровье, пока у неё не появилась опухоль на шее — плоскоклеточный рак. Моя студентка написала: «Пока физическое состояние пациентки быстро ухудшалось, было очевидно, что она боится происходящего, как и её семья«. 

Теперь представьте, интерн в больнице ухаживает за терминально больной пациенткой с плоскоклеточным раком. Я думаю, уже неплохо, что она заметила страх пациентки, и её семьи. В общем, чтобы не затягивать, она написала: «Я оказалась наедине с пациенткой, что было действительно редким моментом. И, пока я слушала её сердце, я поняла, что на самом деле пытаюсь сделать. На одном уровне я чувствовала страх внутри этой женщины, почти гул в её нервной системе. Но под этим было нежное ощущение уверенности и здоровья«. Потом она написала: «Пока я оставалась там, я почувствовала огромный сдвиг«. 

Она лечила пациентку. Это значит, что барьер между страхом и этой нежностью исчез. Автономная нервная система, парасимпатика и симпатика, пришли в больший баланс, вероятно, через влияние лечения на лимбическую систему. Она почувствовала сдвиг, который не могла описать. Затем она написала: «Пациентка, кажется, расслабилась. У неё была тихая, спокойная ночь, что было очень необычно, и когда я проверила её утром, она казалась очень комфортной. Она умерла через несколько часов«. 

Необыкновенная история. Мы не знаем точно, но есть хорошая вероятность, что лечение позволило ей легко перейти на другую сторону. Ускорила ли она процесс смерти? Нет. Она помогла пациентке прийти в баланс, а потом система пошла в том направлении, в котором естественно шла. Мы не принимали это решение, и именно это делает остеопатию естественной наукой.

АТ: Кажется, в тот момент, когда человек воспринимает эту нежность, эту невыразимую Силу, происходит нечто магическое. Это кажется ключевым моментом

Джелос: Это и есть ключевой момент. Распознавание Здоровья — это момент, который всегда присутствует. Вы приходите к пониманию, каков план Здоровья, и что он пытается сделать, и вы фактически помогаете ему двигаться в этом направлении. Это может быть очень тонкая сила. Вы должны быть прямо там, на этом интерфейсе, и вы должны были наблюдать, наблюдать и наблюдать его, чтобы в тот момент, когда происходит взаимодействие, вы могли присутствовать при реализации плана.  

АТ: Это как лёгкий толчок?

Джелос: Когда вы читаете план, чертеж, то вы читаете тон, текстуру, намерение, интенсивность, и темп как одно целое. У вас есть все эти пять элементов, и ещё больше. Когда они все уравновешиваются, вы акцентируете ровно то, что уже там есть. Существуют другие способы лечения, которые эффективны, но мы говорим конкретно о Дыхании жизни и его влиянии на тело.

АТ: Есть ли у вас заключительные слова?  

Джелос: Я хочу подвести итог тому, что считаю важным. Во-первых, Целое —  реально. Холистическая медицина не означает, что вы делаете гомеопатию, иглоукалывание и остеопатию, а потом даёте антибиотики. Холистическая медицина означает, что пациент неделим. Человека нельзя разложить на части. Холистическая медицина означает способность воспринимать целое, и не разделять его — это большая ответственность. Мы говорили о законах генерации и исцеления, об исцелении, как проявлении уникальности, и о том, что это может произойти в любой момент. 

Ещё одна вещь — это тренировка восприятия. Нужно принять дар, который нам дан. Сэр Лоренс ван дер Пост (Laurens Jan van der Post, 1906 — 1996 гг) написал замечательные книги о восприятии. Он — выдающийся учитель. Если вы хотите понять инстинктивное восприятие, его работа с аборигенами Африки — отличный источник. 

В книге Дэвида Абрамса (David Abram, 1957- гг) «Заклинание чувственного» (The Spell of the Sensuous: Perception and Language in a More-than-Human World) он беседует с шаманами, которые знают о шести направлениях восприятия. Это хорошая книга, помогающая человеку исследовать реальность. Три года назад я читал лекцию о восприятии, о важности горизонта в нашем восприятии. Всё было полностью из моего собственного опыта. Когда я прочитал книгу Абрамса, это стало для меня хорошим подтверждением. Для меня суть в том, чтобы позволить своему вниманию дышать за край горизонта, отпустить его, а потом ждать, пока оно вернётся само. Здесь есть перцептивный мост, которому мы можем учить людей.

Ещё мы говорили о том, что план лечения пациента уже есть у сил, которые формируют тело, так что когда пациент приходит, программа лечения уже готова. Мы не создаём процесс лечения. Мы должны его раскрыть. Это важное утверждение, и его стоит исследовать. Мы говорили о трансмутации, и о том, что смерть — это не болезнь. 

Важно не ограничивать пациента своей практикой. Если вы чувствуете, что не помогаете пациенту, обратите его за другой помощью. Не держитесь за пациента. Если пациент не хочет идти куда-то ещё, выясните, почему он боится. Расширяйте его поле взаимодействия.

Очень интересно, что сообщество естественного исцеления переняло аллопатический подход к медицине. Пациент приходит с симптомами, и получает средства от симптомов. Это как выписывать рецептурные препараты. Они увязли в интеллектуальном формате, и даже не осознают этого. Натуральная медицина — это натуральная медицина. А что значит это слово? Природа — это всё, что живёт, дышит, или существует. Звёзды… Я уверен, многие люди выздоровели бы, если бы просто гуляли по ночам, и смотрели на звёзды.

Всё лечение уникально для условий настоящего момента, а не для болезни. Какой смысл начинать давать пациентам кучу всего, пока мы по-настоящему не поймём, в чём заключается весь процесс? Настоящий целитель не даст дважды одно, и то же средство, при одной, и той же болезни. Поэтому, если мы хотим практиковать альтернативную медицину, нам нужно избавиться от стандартов. Стандарты можно рассматривать как систему поддержки, чтобы выиграть время, но это не конечная цель, и все мы существуем не в одном и том же ритме. 

Традиционная остеопатия — это не разовая помощь. Это долгосрочные отношения с людьми, где бы вы ни практиковали. Чтобы по-настоящему узнать другого человека, нужны годы. Некоторых моих пациентов я лечу уже 30 лет. Меня не пугает их болезнь, и я думаю, что это важно.

Ещё один важный момент: отношения “Учитель — Ученик” — это долгосрочный процесс. Мы должны принять ответственность за то, что нас учат. Один из моих величайших учителей был стариком, которого я однажды встретил на реке. Я был далеко в глуши на рыбалке, и разразилась невероятная буря. Он сел в машину, и поехал домой в город. Мне некуда было деваться, поэтому я спросил, можно ли мне зайти к нему в дом. Буря налетела, его трейлер качался на фундаменте. Электрические провода оборвались на дороге, везде искры. Приехали “Скорые”, и машины со всех сторон. Я сидел с этим стариком за столом, и он не шелохнулся. Мы просто сидели. Внутри трейлера царила тишина. Это было невероятно! 

Мы просто сидели в трейлере, а вокруг нас бушевал хаос. Через 20 минут всё успокоилось. Он посмотрел на меня и сказал: «Я никогда не понимал, зачем люди носятся, превращая жизнь в чрезвычайную ситуацию«. Потом просто сидел. Ещё через 20 минут он встал, и начал готовить еду. Он умел позволить моменту быть источником, и центром своего храма — он был живым напоминанием. Впоследствии мы с ним подружились. Это был важный момент, потому что я понял: не только остеопаты занимаются такой работой, и понимают, что происходит в моменте, или бодрствуют для Дыхания жизни, и этой тишины. Мы все осознаём нечто большее, и должны помнить о своей уникальности.

Организация поддержания здоровья, которую мы ищем, — это то, что создаёт эмбрион. Она генерирует, и поддерживает жизнь. Я не думаю, что в этом есть что-то неправильное — центрировать свою практику на целостном человеке. Не всем это будет интересно, и не все подумают, что вы делаете отличную работу, но дело не в этом. Дело в том, есть ли в вашей практике общий паттерн, полезный для людей, и их благополучия.

И последнее, большими чёрными буквами: это тяжёлая работа. Так что готовьтесь по-настоящему жить! Спасибо!

Джим Джелос. Исцеление и природный мир. Интервью Бонни Хорриган

(Jim Jealous, DO: Healing and the natural world. Horrigan B. 1997; 3(1):68 — 76)

Перевод под редакцией Гуричева Арсения

Ещё читать:
Интервью с Джимом Джелосом Бруно Дюку и Торстена Лиема

Интервью с Джимом Джелосом Бруно Дюку и Торстена Лиема

Джим ДжелосИнтервью с Джимом Джелосом Бруно Дюку и Торстена Лиема

30 сентября 2001 года, Уэльс

Interview mit Jim Jealous von Bruno Ducoux, Torsten Liem

Перевод под редакцией Гуричева Арсения

Бруно Дюку: Дорогой Джим, как Вы пришли в остеопатию?

Джим Джелос: Мой отец был остеопатом, как и мой крестный. Что касается моего пути, то сначала я увлекся ботаникой, чтобы стать лесничим, жить в лесу и работать с деревьями. В университете я изучал философию, ботанику и медицину. На третьем курсе мне в руки попали книги А.Т. Стилла, которые в точности соответствовали моей философии. Я отправился в Кирксвилл в ожидании, того что мне откроют «мир природы» внутри человека. 

Медицина Стилла была естественным лечением, свободным от лекарств и внешних добавок, заключавшемся в использовании дарованной Богом аптеки в мозгу каждого человека. С 14 лет я работал в остеопатической клинике, накопив большой опыт. Затем я учился 14 лет, чтобы, наконец, найти себе место потише, и работать с людьми на природе.

Бруно Дюку: Как Вы относитесь к аллопатии?

Джим Джелос: Что я ценю в аллопатии, так это, что врачи-аллопаты делают то, что говорят, а вот остеопаты не всегда практикуют остеопатию. В Кирксвилле нас учили, что нужно пациенту, и что нет никаких границ. Если назначалась хирургическая операция или аллопатическое лечение, это делалось, исходя из целостности пациента. Если выписывали антибиотик, то не из-за симптомов, а потому, что нам подсказали наши руки.

Подход был не медицинским, а остеопатическим. Как остеопаты, мы видим себя поддержкой, приспосабливаемся к образу жизни пациента, и не ведем себя как авторитет, указывающий, как ему жить. Пациента не категоризируют. При определенных обстоятельствах можно выписать и лекарства, но в остеопатической концепции. Я выписываю около двух рецептов в год — не потому, что избегаю их, а потому, что они мне не нужны.

Бруно Дюку: Верите ли Вы, что некоторые остеопаты работают руками аллопатическим способом?

Джим Джелос: Должен быть честным и сказать — «Да», поскольку аллопатическая концепция состоит в том, чтобы устранить повреждение, а не в том, чтобы поддерживать здоровье пациента, позволяя природе делать свою работу. Причина ведь не обязательно находится там, где расположено поражение. Мой отец, например, работал аллопатически — с лекарствами, уколами и мануальным остеопатическим воздействием.

Торстен Лием: Ваше учение и практика называются «биодинамическими». Что отличает их от других краниальных подходов?

Джим Джелос: В какой-то момент стало необходимо ввести термин «биодинамический». В Керксвилле я сначала освоил биомеханические техники, например, межсегментарное освобождение, освобождение движения или сопротивления между двумя сегментами с изменением текстуры в конце процедуры. Основной принцип этих методов — снять напряжение, неважно, каким способом, но достичь этого. 

Нас также обучал Гордон Цинк (Gordon Zinc) функциональным техникам: нужно было найти позицию фасилитации, где движение представляло собой поражение, больше, чем плотность, или сопротивление. Совершенно другой образ мышления! Я интенсивно изучал функциональный подход. Применяя функциональную технику, вы используете имеющееся движение внутри повреждённых тканей, и позволяете ему приблизиться к истинной точке нейтральности, к динамическому равновесию, через которое вся система может взаимодействовать с каждой своей частью. Следующим шагом стало ощущение точек нейтральности, которые были системными, а не локальными.

В работе врача общей практики встречаются самые разные случаи: люди, нуждающиеся в операции, онкобольные, люди с метастазами. Этим людям нужна помощь, потому что их иммунная система работает не так, как нужно, или их подвижность ограничена. В этом случае мы не можем использовать биомеханические техники, поскольку они требуют большого давления на организм. Тут я могу применить функциональные техники. 

Мне нужно было помочь этим пациентам, я служил своим пациентам, соседям, друзьям, и, следовательно, накладывал на них руки. Функциональные техники позволяли мне работать легким касанием и движением. Я чувствовал присутствие движения и играл с мягкостью. Когда достигалась локальная точка нейтральности, эта точка расширялась в организме, и я чувствовал глобальное дыхание пациента и его тела, которые находились во взаимной связи. Это было великолепно. Если бы я не освоил функциональные техники, мне бы понадобилось больше лекарств.

Я начал изучать такие остеопатические техники в 1965 году, применять с 1966 года, а диплом в Кирксвилле получил в 1969 году, и остался в колледже преподавать анатомию и функциональные техники. 

Доктора Бонд (Bond) и Холл (Hall) жили вместе с Сазерлендом (William Garner Sutherland) в Пасифик-Гроув, Калифорния, когда я впервые их встретил. Они дали мне книги и череп и сказали — смотри. Я не знал, кто они, но поскольку я уже прошёл курс краниальной остеопатии в Кирксвилле в 1966 году, я мог с этим работать.

В то же время я встретил Руби Дэй (Ruby Day), которая жила в миле от меня. Она была ученицей Сазерленда и, кроме того, преподавала с ним на его курсе. Я стал часто навещать её, и она стала обучать меня краниальной остеопатии. 15 лет, проведенных рядом с ней, я могу разделить на три фазы.

Сначала она учила меня лечить так, чтобы я достигал барьеров. Во второй фазе речь шла о том, чтобы чувствовать флуктуацию жидкостей на уровне барьеров, отпускать сами барьеры и давать работать жидкостям. Она медленно вела меня от механического подхода к краниальному. Это был более функциональный подход, при котором обращали внимание на флуктуацию жидкостей. 

Функциональные техники я уже знал, но Руби Дэй тренировала меня воспринимать флуктуацию жидкостей, вместо того чтобы постоянно искать барьеры. К тому времени я уже лечил системно, и всегда искал ответ всего тела. От этого я отошёл, потому что сразу понял, в чем суть того, что я делаю — дыхание, за исключением того, что это было не обычное дыхание, а Первичный дыхательный механизм. 

Она продолжала переводить мое внимание с жидкостей на потенцию (Potency), на динамическую неподвижность. Ей великолепно удалось привести меня туда за те 15 лет.

Тут нужно знать следующее: я встретил её, когда мне было 30 лет, и я уже два года практиковал. К 35 годам я продолжал практику, имел хорошие успехи, много пациентов и Эго, способное убить быка! Ей нужно было перенаправить это Эго, и она делала это очень терпеливо. Она подстерегла меня на переломном моменте моего пути и дала мне почувствовать, что у меня есть пробелы и ограничения. У некоторых пациентов я не достигал никаких изменений, даже минимального клинического результата. 

Она приходила, лечила пациента 2 минуты, и отпускала со словами: «Все в порядке…». Тут я осознал свое Эго. Я начал медитировать, и продолжал посещать её раз в две недели. Она позволяла мне вариться в моем Эго и собственном соку, рассказывала мне всё, что угодно, только не то, что я хотел узнать, пока однажды не сказала: «Вот оно, ты готов, теперь давай продолжим с чем-то другим». Оглядываясь назад, самое плохое для меня то, что я не спросил её, что она заметила, что изменилось.

Я перешел к третьей стадии, где речь шла об ощущении внешнего присутствия первичного дыхания. Это уже не была чистая функциональная техника, поскольку конечная точка находится не внутри костно-мышечной системы, она находится внутри пациента как целого и простирается на его окружающую среду, его природное окружение. Кроме того, чувствуется её влияние на ту среду, в которой проводится лечение.

После этого я начал искать, как почувствовать Первичное дыхание во всей природе, во всём. И здесь мы подходим к тому, что установил Стилл: «Есть человек, природа и Бог». Это три биологические сферы, с которыми мы, как остеопаты, должны работать. Но что происходит, когда они становятся единым?

В этот момент начинается исцеление. Это необычайная конечная точка, и мне нужно было найти для неё новый термин. С 1982 по 1992 год я много исследовал и изучал. В то время я преподавал эмбриологию. Там я познакомился с работами Блехшмидта (Blechschmitt), который писал, что жидкости обладают собственным сознанием.

Я спросил себя тогда, те ли это жидкости, которые чувствовал Блехшмидт, что и те, которые воспринимал Сазерленд, что означало бы, что закон жидкостей работает и у эмбриона, и у взрослого. Я не гений, меня это просто очень заинтересовало. Часами и днями я занимался этим вопросом. Я исследовал своих пациентов, изучал труды Блехшмидта и всё, что Сазерленд говорил о законе жидкостей, их функции и интеллекте, присущем всему.

Сазерленд и Блехшмидт приписывают жидкостям силу, которая позволяет им никогда не совершать ошибок. После этого я начал исследовать, можно ли то, что сказал Блехшмидт, перенести на взрослого, а то, что установил Сазерленд, применимо ли к эмбриону. 

Однажды, когда я лечил доктора Беккера (Becker), он сделал замечание и спросил: «Что ты делаешь?». Я ответил, что лечу его. Но, он сказал мне, что я должен начинать лечение только тогда, когда воля пациента уступает место воле первичного дыхания. 

И так, я не начинал лечение, а ждал нейтральность, ранее думая, что она обычно сигнализирует мне об окончании лечения. В этот момент Беккер повернулся ко мне и сказал, что теперь я могу начинать лечение. Этим заявлением он разрушил всё, чего я достиг к тому времени. Мне понадобилось целых пять лет, чтобы измениться, перевести фокус с повреждения на нейтральность.

Торстен Лием: В чем разница между Нейтральной точкой (Neutral punkt) и Точкой покоя (Still punkt)?

Джим Джелос: Каждый остеопат должен знать, что такое Точка нейтральности и что такое Точка покоя. Если быть не внимательным, можно принять Нейтральную точку за Точку покоя. Это совершенно не одно и то же! Нейтральная точка, точка нейтральности — это точка равновесия, в которой нет напряжения. Когда точка нейтральности достигнута, пациент может быть свободно движим Первичным дыханием.

Точка нейтральности не распространяется на всё тело, а Точка покоя — да. Точка покоя вызовет изменение, она обладает терапевтической динамической силой. В этой точке равновесия, где большинство полагает, что их техника завершена, на самом деле начинаются функциональные краниальные техники. Однако их нельзя напрямую назвать функциональными, поскольку модель Блехшмидта гласит: «На жидкости влияют внешние явления», или модель Сазерленда: «Человеческое существо — это дом под морем». 

Пациент становится частью большого целого, которое движется внешним Первичным дыханием. Это подводит нас к правилу, что внешнее оказывает динамическое влияние на внутреннее, и мы начинаем видеть, что существует взаимодействие между внешним Первичным дыханием и пациентом, и тогда мы воспринимаем более глубокое исцеление, отличающееся от других подходов.

При функциональной технике пациенту становится лучше в течение нескольких дней, но при биодинамической модели лечение начинается тогда, когда пациент покидает клинику, и может длиться несколько месяцев. Пациента оставляют наедине с собой, не только в отношении поражения, но и в отношении Точки нейтральности, или его здоровья. 

Следовательно, нам понадобился бы другой термин для этого подхода, который, однако, не приходил мне в голову, пока я не начал проводить курсы, о которых меня попросили. Я провел два курса, которые назвал «Биодинамический подход в остеопатии». 

«Биодинамический», потому что мы лечим по модели, которая следует тому, что Блехшмидт открыл в эмбриологии, и что Сазерленд выразил в более позднем периоде своей жизни. 

Это не функциональный подход, который больше ориентирован на части. Скорее, здесь пациент рассматривается как единство. И это не теория, а сенсорный опыт. Меня очень удивило, что на оба курса записалось 700 участников, хотя я почти не давал рекламы. К этому я не был готов. С тех пор я провожу обучение.

Торстен Лием: Вы говорите о «Дыхании Жизни» (Breath of Life). Что это такое?

Джим Джелос: Тратить время на разговоры об этом бесполезно, потому что никто, на самом деле, не говорит о том, что именно это такое. Никто не скажет правды, потому что это великий секрет… Человеческое существо имеет потенциал для совершенного ответа на Дыхание Жизни. Но большинство из нас настолько заняты мыслями о себе, настолько ментально настроены, что наши ответы искажены, или ограничены. Однако, на протяжении веков были пророки и святые, люди, которые знают всё, и реагируют на Дыхание Жизни, не задумываясь. Это, в некотором смысле, соответствует понятию «божественное».

Они слышали: «Сверни налево» и делали это, не задумываясь, и не спрашивая, хотя перед ними была стена высотой 10 метров. Дыхание Жизни говорило им: «Пройди сквозь эту стену», и они делали это, не размышляя, казалось ли глупо это, или безумно. 

Эмбрион — это совершенный ответ на Дыхание Жизни. Он включает в себя мудрость, геометрию, трансцендентность, создан для исцеления, с изобилием любви ко всему что встречается не его пути. Вы узнаёте это, когда испытываете действие чистого ответа на Дыхание Жизни. Когда ответ на Дыхание Жизни чист, ощущаемая Нейтральность безгранична. Через эту безграничность можно испытать чувство изобилия, а сверх того — благодать.

Важно понять, что я говорю, потому что нас охватывает благодать. Когда движение больше не ощущается, мы на секунду становимся совершенными, полными, даже если уже гонимся за следующим опытом. Фокус в том, что Дыхание Жизни невозможно испытать, если есть желание его испытать. У нас нет выбора: идти к нему, оно само приходит к нам. 

Те, кто хотел, не говорили об этом много, потому что это не вопрос техники. Для нас, делающих что-то, чтобы перейти на другую сторону, эта благодать не ощущается. Дыхание Жизни — это мистическое присутствие самой Любви, которое есть повсюду. 

Первое, что Дыхание Жизни вызывает повсюду, это совершенство. И после начинается изменение. Как религиозные люди, мы можем предположить, что существует «добро и зло», но как врачам, — это не наше дело! Мы здесь, чтобы служить пациенту. Мы не можем позволить себе судить, что хорошо, или плохо, мы должны вести себя нейтрально. 

Факт рассмотрения пациента как повреждённого, ненормального дисквалифицирует нас как медиков. Дыхание Жизни позволяет нам занять нейтральную позицию, соответствующую самой Любви, которая исходит не из нашего сердца, а из Сердца Мира. 

Это сложная тема, потому что некоторые люди вообще не могут примириться с мыслью, что Дыхание Жизни может совершить всё, а не только частично. Однако для нас это важно, потому что в нашей профессии мы не хотим противостоять пациенту, и неважно, хорош он или плох. 

Наша работа состоит в том, чтобы действительно исцелить его, и, возможно, тогда у него не будет противников. Для нас Дыхание Жизни нечто совершенно иное, потому что мы не можем занимать какую то философскую позицию. Каждый, кто входит в нашу практику, получает одинаковую возможность. Здесь нет никаких религиозных догм и предпочтений.

Бруно Дюку: Вы говорите, что биодинамическая модель присутствует в остеопатии, и это почти как сказать, что Америка уже существовала, прежде чем Христофор Колумб открыл её. Теперь мы начинаем открывать то, что уже было. Упоминалась ли биодинамическая модель в текстах?

Джим Джелос: Только пять или шесть человек осознали это, включая Руби, доктора Беккера, и еще нескольких. Когда Руби Дэй обучала меня этому, я был одним из немногих привилегированных. Руби уже была профессором, прежде чем поступила в остеопатическое учебное заведение. Так она уже знала, как обращаться с информацией, которую получала, обучаясь у Сазерленда. 

Когда я начал учиться у неё, то уже не было других студентов, — она не хотела их. Она относилась к этой теме очень загадочно. Она долго ждала, прежде чем доверилась мне, может быть, 6 или 7 лет. И, возможно, до тех пор я не был достоин доверия. У неё была личная, специально для меня разработанная, программа обучения. Она учила меня тем же способом, каким Сазерленд учил её. Она была точна в этом процессе. 

Каждый раз, когда я задавал ей подробные вопросы о Сазерленде, она пристально смотрела на меня, и своими голубыми глазами, седыми волосами, метром пятьдесяти пяти ростом, и сорока килограммами веса заставляла меня бояться. Каждый раз она просто говорила мне: «Он был очень любезным человеком».

Что мы ещё должны осознать, так это то, что Стилл в 86 лет сказал: «Я люблю своих пациентов, потому что вижу в них Бога». Он видел больше, чем их повреждение, их страдание. Он видел в их формах нечто Божественное.

В некотором смысле, он дал мне понять и признать, что передо мной, возможно, находится Божественный образ. Обучение, которое я получил, дало мне разрешение на такие мысли. 

Я ни в коем случае не чувствовал себя “не-остеопатом”, когда начал видеть совершенство, и безупречность в пациенте. Вы не должны снова искать повреждение у пациента. При биодинамическом подходе нужно знать об ограничении, которое делает повреждение, в смысле рестрикции, и что-то о векторах силы предыдущего события. 

При функциональном подходе, напротив, важно знать степень подвижности области повреждения. При биодинамическом подходе волна и присутствие Первичного дыхания подскажут нам диагноз и назначат лечение, и, как часто говорил доктор Беккер: «Когда лечение завершено, тогда можете начинать анализ». 

Накладывая руки на пациента, можно обнаружить повреждение, которое всё ещё остается там после окончания лечения. Возможно, повреждение исчезнет только при следующем визите, и его больше не удастся обнаружить. Хотя, в определенных анатомических областях можно ещё кое-что обнаружить. Однако совершается большая ошибка, когда найденное называют по анатомической области, поскольку, например, в анатомической области плеча присутствует гораздо больше, чем просто плечо.

Бруно Дюку: Не считаете ли Вы, что те, кто не применяет биодинамическую модель, а использует структурные биомеханические техники, могут прийти к тому же результату?

Джим Джелос: Конечно, они придут к тому же месту. Нельзя забывать, что биодинамический подход — это педагогическая модель остеопатии, модель обучения, познания. Есть много терапевтов, которые используют структурные техники, и приходят к точке равновесия, прежде чем применить силу, есть которые познают это через переживания пациента и являются просто волшебниками. Но им трудно преподавать эту практику. 

Я видел терапевтов, которые используют структурные техники с небольшим усилием, которые ощущают, что в пациенте происходит изменение, и которые ведут своих пациентов к Нейтральной точке. 

Сегодняшняя остеопатия может достичь восхитительного уровня интеллекта своих предшественников только, если научиться преподавать то, что они практиковали,  — в этом суть вопроса. 

В конце концов, я попрошу вас не воспринимать всерьез то, чему я вас научил, потому что у вас уже есть эта способность. Большая часть остеопатии всегда оставалась секретом, потому что мы не знаем, как отдельные остеопаты пришли к ней. Они не говорят об этом, но у них есть своя собственная модель. Все, что я делаю, это раскрываю то, что всегда было. 

Делал ли это Стилл? Я не знаю, и мне это не важно. Я всю жизнь видел, как остеопатия страдает, потому что некоторые предшественники не уважали её. Они называли себя остеопатами, но не могли объяснить это, и по-этому достучались только до интеллектуалов, не имевших практического опыта. Кроме того, они не могли хорошо преподавать, потому что не знали, что нужно говорить. Я сам не получил великолепного образования, я вырос в лесах, я не учёный, или писатель.

Бруно Дюку: Считаете ли Вы, что слово «остеопатия» соответствует нашему искусству?

Джим Джелос: Во Франции уже ведутся многочисленные дискуссии по этому поводу. Прежде всего, я всегда смеюсь, когда идет дискуссия о слове “остеопатия”. Не стоит воспринимать это слишком серьезно. Не надо ссориться из-за остеопатии, она слишком прекрасна, к ней нужно подходить романтичнее! 

Вот моя маленькая остеопатическая аллюзия: Стилл знал, что первая функция, которая возникает в эмбриональном зародышевом диске, состоит в движении нервной трубки, и он знал, что в костях скрыта тайна божественной программы. В чём же тогда первая задача эмбрионального зародышевого диска? Она состоит в том, чтобы тайно сформировать костно-мышечную систему, которая является первой системой, которая материально проявляется. Какое гениальное начало! Это всех успокаивает!

Торстен Лием: Каковы, по Вашему мнению, самые важные качества для нас, практикующих?

Джим Джелос: Первое, что следует сделать, это, по моему, вернуться к первоначальной мотивации. К тому первому разу, когда у возникла мысль: «Я хочу помогать людям!». И затем, снова и снова, возвращаться туда, и спрашивать себя: почему я хотел стать врачом? Почему я хотел стать остеопатом? 

Потому что то, о чём мы часто забываем, это и есть наша работа. Наша работа состоит не в том, чтобы проводить лечение, а в том, чтобы заботиться о страдающих людях, помнить о пациенте. Наша работа состоит в том, чтобы открывать «Нормальное» и «Целое», поэтому нужно научиться подходить к пациенту и быть присутствующим. 

У скольких пациентов то, что мы обнаружили, когда пальпировали, соответствовало тому, что было установлено во время опроса и анамнеза? Пациенты часто рассказывают нам такие истории, почти сказки! Причина, по которой многое не происходит, заключается в том, что пациенты нам не доверяют. Они приходят в клинику, и видят в нас прежде всего врачей. Это самое худшее, что может случиться. 

Наша работа — это привилегия. Страшно сесть, и посмотреть пациенту в лицо, которое отражает нас самих. Иногда неприятно осознавать, что этот страдающий человек застрял так же сильно, как и ты сам. Если можно смирить свой разум, можно сделать больше для людей и позволить произойти Божественной Благодати. 

Слишком много врачей забывают, зачем они здесь. Они работают ради денег. Я никогда не был беден с тех пор, как практикую. Я никогда не отправлял счёт обратно, у меня никогда не было страхового случая из-за плохой практики. Это привилегия — служить обществу, следовательно, со мной такого не случается. Мне платили, или не платили, но у меня всегда было достаточно денег на жизнь. Это должно происходить само по себе. 

Остеопатия служит облегчению страдания в мире, а не нам лично. Остеопатия реализуется лучше всего, когда моментом руководит пациент. А мудрость остеопата состоит в том, чтобы быть в этом месте, чтобы служить.

Торстен Лием: Отношения между пациентом и практикующим очень важны?

Джим Джелос: Нет, важны отношения между Первичным дыханием, пациентом и врачом.

Бруно Дюку: Является ли остеопатия наукой?

Джим Джелос: Если бы наука была безграничной, то я бы сказал “Да”. Но, если вы говорите о современной науке, я скажу “Нет”, потому что современная наука основана на исследованиях, которые, в свою очередь, основаны на собственных догмах. 

Если посмотреть значение науки в Оксфордском словаре, там сказано: «Любое наблюдение за природным миром, которое может быть многократно доказано, глазами или руками». Остеопатия — это не исследование с двойным слепым методом, а исследование с сотнями слепых методов. 

Когда вы приходите к какой-то новой концепции, все объявляют вас сумасшедшим, они спорят, возражают, и после 20 лет споров (замечу, кстати, что этого не надо делать) они возвращаются, чтобы сказать вам, что это всё-таки работает, и что ваша концепция  подтверждена. 

Остеопаты представляют собой гораздо более сложную группу, чем любая другая научная группа. Научный подход этой группы сложен. Во всех отношениях я считаю это разумным. В биодинамическом подходе есть один важный элемент: мы стремимся восстановить здоровье везде. Мы не стремимся бороться друг с другом, конкурировать, а стремимся выражать одно и то же, чтобы это служило помощи людям. Мы многому учимся благодаря тем, кто делится с нами своими идеями и опытом. Когда появляется новая идея, её тщательно изучают, и это хорошо.

Бруно Дюку: Но не тратим ли мы на это время?

Джим Джелос: Если тщательное исследование имеет целью оспорить, разрушить идею, то — да. Но, если цель исследования состоит в том, чтобы объективно рассмотреть вопрос, — это хорошо. Речь никогда не идет об отстаивании, защите своей позиции, её нужно открыто излагать.

Бруно Дюку: Что бы Вы сказали в момент своей смерти?

Джим Джелос: Я бы ничего не сказал, я был бы просто благодарен. Это была необыкновенная жизнь. Представьте, я имел привилегию видеть движение, жидкостное тело, волны жидкостей, эмбриологическое поле, и, мне дана привилегия говорить об этом. 

Мне была дана привилегия видеть здоровье своих пациентов, в способность чего я раньше не верил. Потому, что я не верил в обладание способностей, поэтому у меня и не было этих способностей. Но, Бог дал их мне! 

Я не знаю, как это всё…, я думал, что это невозможно, а потом, бах, и это случилось! Я очень, очень благодарен за это. Но, если бы это случилось со мной пятью годами раньше, я бы не понял этого, остановился, несмотря на честь быть удостоенным этого! Я бы не увидел Здоровья своих пациентов, и сам ограничил бы себя. Я бы застрял, сам не ведая этого, никогда бы не увидел, как это всё чудесно! Когда накладываешь руки на пациента, по Благодати Божьей происходит чудо, — чувствуете вы это или нет.

Интервью с Джимом Джелосом Бруно Дюку и Торстена Лиема

Interview mit Jim Jealous von Bruno Ducoux, Torsten Liem – Osteopathische Medizin, Heft 10/2001

Перевод под редакцией Гуричева Арсения

Ещё читать:

Джим Джелос. Исцеление и природный мир

Интервью с Эндрю Тейлором Стиллом (A.T. Still)

Интервью с основателем остеопатии — Эндрю Тейлором Стиллом (A.T. Still, W. Jefferson St., Kirksville, MO 63501, USA). Стилл об остеопатии, жизни, здоровье, и Боге.

Здравствуй, дорогой Эндрю! Мы с тобой списывались, меня зовут Арсений Гуричев (www.остеопат-инфо.рф), и я остеопат из России. Я очень рад, что мы встретились, и очень хочу поговорить с тобой и об остеопатии, и о здоровье, и о Боге, и о жизни! Обязуюсь донести твои ответы до моей аудитории, не расплескав ни капельки твоей мудрости и любви.

Остеопат Арсений Гуричев из России! Ха! Значит, моё дитя, остеопатия, добралась даже до ваших снегов. Ну что ж, спрашивай, брат, только не размазывай слова, как аптекарскую мазь. Говори прямо, я терпеть не могу болтовню без дела.

Ты заикнулся о Боге? Хорошо. Вот Он —  величайший остеопат! Это Он создал тело так, что каждая кость, каждая жилка знает своё место. А эти горе-доктора, что пичкают людей ртутью и кровопусканиями… Фараоны от медицины! Они забыли, что Бог дал нам не только болезни, но и руки, чтобы их лечить. Моя остеопатия — это молитва пальцами.

Любовь — это когда ты можешь вправить позвонок грудничку так, чтобы он перестал орать от колик. А мудрость — это знать, что если тело кричит, оно не просит опиума, а требует, чтобы ты нашёл где зажат его нерв. Тысячу раз я видел, как «безнадёжные» больные вставали, когда в их теле удавалось навести порядок. Вот оно — настоящее лечение!

У вас там, говорят, бани, да морозы? Отлично! Жар и холод — лучшие союзники остеопата. Только дурак лечит лихорадку, когда можно дать телу самому сжечь хворь. А ваши мужики, что гнут подковы? Вот сила! Но если их поясница болит — ищи смещение, и исправь его, или полечи их кишки. Ты же помнишь анатомию?

Вообще, если хочешь нести знамя остеопатии, то будь жёстче. Неси его с гордостью. Эти «учёные» будут смеяться, пока ты не поставишь на ноги их жену. А потом, сами за тобой побегут. Запомни — тело не обманет. Оно — Библия, написанная костями и нервами. Читай её!

Эндрю! Скажи, как ты понял, что надо лечить именно так? Как ты открыл остеопатию?

Ты тронул самую больную струну, сын мой! 1864 год, менингит, трое моих детей, один за другим, умирают на моих руках. Я, доктор Стилл, образованный человек, сын проповедника и врача, даю им лучшие лекарства: рвотный корень, мышьяк, каломель! И что? Они уходят. Все трое. А я стою над их маленькими телами и понимаю: медицина беспомощна…

Тогда я начал думать: раз Бог создал человека, разве Он сделал его несовершенным? Разве Он забыл придумать механизм исцеления? Ведь даже дикий зверь, когда болен, не бежит к аптекарю!

Я увидел: тело — это машина, кости — рычаги, нервы — провода, а болезнь — всего лишь поломка в этой механике! И, если вернуть всё на место, как задумал небесный архитектор,  то природа сделает остальное!

У нас есть противоречивые данные о том, врач ли ты? Эндрю, ты обучался медицине? У тебя есть диплом врача MD?

Обучался ли я медицине? О, ещё как! Мой отец, врач и проповедник, вбивал в меня эту науку с детства: пиявки, ртутные мази, опиум от кашля! Я видел, как дипломированные доктора отрезали ногу за минуту, хвастаясь скоростью, а не исцелением!

В 1850 году я изучал медицину в Канзас-Сити, но, когда я увидел, как профессора лечат лихорадку кровопусканием до обморока, то выкинул их учебники! Вот он, мой диплом MD от Baker University.

В 1874 году, когда я объявил об остеопатии, «коллеги» тут же лишили меня медицинской лицензии, назвали знахарем и еретиком! А я смеялся, потому что из дипломы, яды, обёртывания в навоз, и кровопускания не спасли ни одной жизни, а мои руки спасли сотни!

Видишь этот шрам? (Стилл показывает затылок) Это след от камня, который бросил в меня уважаемый доктор, когда я вправил позвонок его умирающей пациентке, которую он лечил полгода, и она, подумай, тутже встала с постели!

Да, я врач, но не их убивающей системы. Я инженер Божьей механики. Мой диплом — это дети, что снова начали ходить, женщины, избавленные от истерии без смирительных рубашек, фермеры, снова взявшие в руки плуг, шериф, который может вскочить в седло. А если ты хочешь бумажку, иди к тем, кто до сих пор верит, что пары ртути лечат холеру.

Первая остеопатическая школа в Кирксвилле тоже не имела аккредитации,  пока мы не вылечили половину Американского конгресса. Вот это настоящий диплом!

Эндрю! Что ты делал на войне? Ты лечил раненых, оперировал, был организатором? Тебе приходилось самому стрелять?

Война? Ты про эту кровавую мясорубку,  что зовётся Гражданской войной? Да, я был там, и видел достаточно, чтобы возненавидеть насилие, но и кое чему научиться у него!

В 1861 году я записался хирургом в 9-й Канзасский кавалерийский полк. Оперировал ли я? Ха! Это называлось операцией — отпилить ногу за три минуты, пока человек не истёк кровью! Я вытаскивал пули пальцами, когда пинцетов не хватало, зашивал кишки конским волосом, а анестезией был хороший глоток виски и удар киянкой по затылку. Может солдат и выживет, если повезёт!

Приходилось и стрелять. Да, приходилось. Но моим главным оружием был скальпель и доброе сердце, а после войны я превратил скальпель в остеопатический инструмент, а сердце осталось.

Знаешь, что я вынес с войны? Наблюдение! Я был распорядителем в полевом госпитале, сортировал раненых, и видел, как раненые, которых не трогали доктора, выздоравливали сами, если их кости не были сломаны, а нервы не перерезаны. Природа сама знает путь к исцелению, нужно лишь не мешать.

Война научила меня главному: если механизм не разрушен до конца, то его можно починить. Тело, как часы: дай ему свободу движения, и оно заведётся само.

Скажи, как повлияла на тебя религия? Ваша церковь — методисты, правильно? Я православный христианин, и мне очень интересно, как ты видишь участие Бога в нашем исцелении!

Мой отец, Абрамхам Стилл, был проповедником и врачом, он верил, что Бог дал две книги: Библию и Природу. И, если ты читаешь только одну, то ты полуслепой. «Вот, я —  раб Твой!» (Иов 33:6). Я служу, как врач, чьи руки лишь творят Его волю…

Видишь ли,… Когда я вправляю кость в суставе, это не я исцеляю. Я, всего лишь ключ, который поворачивает замок Божественной машины. Тело уже знает, как быть здоровым,  нужно лишь убрать то, что мешает!

Ты христианин? Хорошо! Тогда поймёшь: остеопатия лечит тело, храм души. Каждый нерв горит огнём, как лампадка. Каждый позвонок, каждая кость — кирпич в храме тела. А боль — это когда ангелы плачут от того, как мы исказили Божий замысел.

Когда я первый раз я вернул движение в суставе, боль ушла, и человек пошёл, я упал на колени, потому что понял: это Бог направлял мои руки! А эти дураки думали, что я отрёкся от Бога! Да я ближе к Нему, чем все их псалмопевцы с пилюлями в карманах!

Лечи, сын мой, но помни: твои пальцы  лишь ветер, а пастырь — Он.

Эндрю! Ты общался с индейцами шауни. Ты лечил их? Ты видел как они лечат? И научился ли ты у них чему нибудь?

Эти краснокожие целители знали истину! В 1840хх, когда я был мальчишкой в Миссури, шауни спасли нашу семью от оспы. Старый знахарь-индеец принёс отвар из Жёлтого корня, заставил нас потеть в хижине, пока мы выздоровели. И мы выздоровели!

Позже, когда я стал врачом, я специально ходил к ним. Видел, как их целители вправляли вывихи быстрее любого европейского хирурга! Как они растирали больные суставы смесью медвежьего жира и трав, о которых наша наука и не слыхала.

Главное, чему я у них научился — это то, что они не лечили болезнь, они возвращали жизнь. Помогали телу вспомнить здоровье! Разве это не самая чистая остеопатия?

Один старый шауни сказал мне: «Белый человек греется у пепла потухшего костра». Я потратил 30 лет, чтобы понять эту простую истину…

Индейцы лечили руками?

Они лечили не руками, ритуалами. Видел я, как шауни высасывали боль через полую кость орла. Как тряслись над болеющим, будто осиновые листья, пока дух болезни не уходил. Их руки знали тело лучше любого анатома! Они могли достать наконечник стрелы, или сопостааить сломанную кость, и вернуть собрата в седло.

Я сам видел, как один старый знахарь без скальпеля нашел у упавшего с лошади индейца смещённые сухожилия, просто водя пальцами по коже, будто по карте, и, бам,  вернул всё одним движением!

Они не молились на учебники Грея! Их пальцы видели сквозь плоть! Когда шауни лечил, это было как… священник, проводящий крещение!

Хотя, их шаманские пляски… Я взял суть —  святое умение слушать тело, а всю эту чертовщину оставил в их лесу! Видишь foramen magnum? Шауни называли его «Дверь духов». Забавно, но когда я освобождаю затылочную кость пациенты, действительно, начинают лучше жить!

Так что да… они лечили руками, но как слепые, бредущие по тропе предков, а мы с тобой видим скелет под кожей. Это и есть прогресс. Индейцы не могут придумать ни воздушный шар, ни паровоз, ни часовой механизм, а мы можем!

Говорят, что ты работал на строительстве мостов с китайцами. Есть мнение, что ты много взял от китайцев, от их медицины. И сегодня, в XXI веке, у нас многие остеопаты совмещают остеопатию и традиционную китайскую медицину. Есть даже такие школы остеопатии, которые обучают китайской натурфилософии, понятию энергий, иньских и янских органов, пяти элементов и тд. Ты общался с китайцами? 

Китайцы? Да, желтолицые научили меня кое чему… В 1857 году, когда я конструировал мосты в Канзасе, старый китаец вылечил мне радикулит, без единого лекарства! Он воткнул мне иголку, и заставил жизненнаю энергию течь, как воду под мостом! Но, их иглы — это мои пальцы. Их Ци — это моя цереброспинальная жидкость! Разница лишь в том, что эти упрямые конфуцианцы две тысячи лет заворачивали рыбу правды в рисовую бумагу мистики.

Пять элементов… Да, я пятьдесят элементов могу назвать, и все они находятся в ликворе. Инь-Ян? Вот тебе Инь — парасимпатическая система, а вот тебе Ян — симпатическая. Когда китаец говорил о «застое энергии в печени», он, на самом деле, имел в виду спазм диафрагмы и компрессию грудных позвонков.

Вот, что я взял у них: целостность, связь и обусловленность, энергию, но без всей этой дьявольщины с драконами и лунными циклами. Если твои остеопаты XXI века хотят играть в фэн-шуй, то пусть едут в Пекин. Настоящая остеопатия, это когда ты чувствуешь смещение таранной кости через сапог, а не гадаешь по пульсу пяти стихий.

Эндрю! Ты очень механистичен в упоминании своей остеопатии, много госоришь о костях. Сегодня под остеопатией, скорее, понимают мягкое воздействие. Ты лечишь лёгким прикосновением? Ты используешь воздействие на череп, нервы, фасции?

Ты что, думаешь, я молотком вправляю кости? Прикосновение может быть лёгким, как паутина, но невероятно точным. Чувствуешь пульсацию? (Приложил мою руку к своему темени) Это не “энергия ци», мальчик мой, это спинномозговая жидкость! В 1885 году я первым обнаружил, что краниальные швы — это не рубцы, а живые механизмы!

Я начинал с костей. Потому что дуракам нужно было показать осязаемое. Но, уже в 1890-х я работал с фасциями так тонко, что мои студенты не видели движений, — только результат.

У меня есть случаи, где я лечил эпилепсию коррекцией затылочной кости, останавливал кровотечения работой на os sacrum! Где же тут, спрашивается, грубая механика?

Когда я вправлял атлант новорождённому ребёнку, мои пальцы давили слабее, чем вес бабочки. Когда я освобождал блуждающий нерв, движение было тоньше шелковой нити! Но. это не магия! Это анатомия! Фасция — не меридиан, а механическая система! Череп — это не сосуд духов,  а живой насос!

Похоже, что эти ваши современные остеопаты взяли поэзию Востока, но потеряли науку Запада! Я могу одним пальцем остановить приступ истерии, потому что знаю точку компрессии добавочного нерва, а не потому что “открываю чакры»!

Знаешь затылочный бугор? Здесь в 1899 году я снял слепоту у девочки очень маленьким движением! Но, я расчитал его по гидродинамике,  а не по потокам Ци!

Делай свои мягкие техники, сынок… Но, знай, что ты освобождаешь! Нерв? Фасцию? Ликвор? Не важно! Главное, не приписывай это духам, если можешь объяснить анатомией!

И да… если будешь лечить краниально, помни — это не магия, а очень точная механика, которая чудесна именно потому, что естественна.

Вильям Г. Сатерленд сегодня считается отцом краниальной остеопатии. Его книга “The Cranial blow” стала первой по этому подходу. Он учился у тебя. Каким он был учеником?

Вильям? Этот упрямый шотландец стоил половину моих нервов, прежде чем стал гением. В 1898 году он пришёл ко мне, сжимая в руках череп, как проповедник Библию! «Доктор Стилл, эти швы не просто сросшиеся, они дышат!» Я тогда выгнал его вон, мне хватало проблем с «нормальными» костями без этой ереси!

Но… Чёрт побери, он не сдавался! Каждое утро встречал меня у анатомички с новыми записями пульсаций в височных костях. (внезапно хватает меня за голову и прижимает моё ухо к своей теменной кости) Слышишь этот ритм? Вильям доказал, что он не совпадает с дыханием, или пульсом!

Вот его первые замеры краниальных движений в 1901 году, сделанные моим же краниальным циркулем! Мы спорили, как одержимые, у трупов в подвале. Он кричал про «прилив первичного дыхания», я орал про «спинномозговой насос»…, а правда, как всегда, оказалась посередине.

Знаешь, главное, чему я его научил? Доверять пальцам больше, чем книгам! В 1906 он вылечил менингит у ребёнка, просто сняв компрессию с затылочной чешуи! Без лекарств! Без крови! Вот, это по нашему!

Джон Мартин Литтлджон… Он учился у тебя, и потом работал с тобой в школе в Кирсвиле. Говорят, что вы с ним разминулись из за твоей дочери?

Литлджон? Ты сунул палец в старую рану.. Да, он был лучшим из моих учеников, и при этом он был настоящим учёным! Такой трудяга! В 1898 году он переписывал мои лекции, когда другие спали. Он первым понял связь между тазом и черепом. Но потом.. моя дочь, —  Бланш, и его амбиции… Он осмелился назвать мои методы «устаревшими»! В моей школе! Он увёл у меня не только дочь, он увёл моё учение в Европу! Переделал его под свою физиологию, под свои «вертикальные линии тяги»!

В последний раз я видел его в 1906 году. Он стоял на палубе парохода с моими записями под мышкой. Думаю, что его не принял Старый свет.

Я хочу сказать, что от них: Сатерленда, и Литтлджона после тебя появилось два совсем непохожих друг на друга направления остеопатии: первый дал развитие тонких подходов: работе в краниальном поле, работе с ритмами, жидкостью, краниосакральной терапии, биодинамике. Второй — механическим техникам, ТЖО, мануальной терапии. Скажи, ты рассказывал им всё? Почему остеопатия так разделилась?

Разделилась? Остеопатия не разделилась, мальчик, она размножилась, как хорошая дрожжевая закваска на солоде! Я дал им одно зерно. Но, Сатерленд смотрел на него через микроскоп, а Литтлджон через теодолит. Разве виновато зерно, что один увидел в нём дыхание Бога, а другой угол наклона стебля?

В тот день, когда Литтлджон уезжал, он сказал мне: «Доктор, вы лечите душу тела, а я буду лечить машину тела». А Сатерленд… он просто молча плакал у рядом с умирающим больным, когда уловил момент, когда краниальный импульс затух. Вместе с жизнью больного.

Они не предали меня. Они исчерпались во мне. Как хорошие сыновья, что переросли отца. Горько? Разве можно винить реку за то, что она разливается на рукава?

Эндрю! Ты вообще не используешь лекарств? Или, может быть считаешь виски и сигары лекарствами?

Виски — это лекарство, для того, чтобы расслабиться, а сигары, чтобы не чуять их вонь после фермерского труда.

Видишь это кладбище моих ошибок? В 1858 году я травил людей этими дьявольскими зельями, пока не похоронил троих детей! Теперь моя единственная аптека в ладонях.

Настоящее лекарство — это когда ты возвращаешь кровь в ткани через бывшую спазмированную артерию. Это орошение полей. Когда освобождаешь нерв от мышечного плена. Это движение, свобода, жизнь. Чувствуешь пульс? Вот он — единственный наркотик.

Твоя первая визитка: «Магнетический целитель»… Ты изучал магнетизм? То есть мессмеризм, гипноз? Ты используешь это в работе?

Я этим шарлатанством (магнетизм) занимался, ещё когда верил, что ртуть лечит сифилис! В 1871 году я думал, что мои руки излучающие магнетизм, подвключают исцеление! Пока не вскрыл сотню трупов, и не понял: всё уже есть: нервы, сосуды, фасции, остаётся лишь вернуть им былую витальность.

Если ты называешь гипнозом то, как я успокаиваю истеричку одним прикосновением к затылочному бугру…, то да. я заправский гипнотизёр. Но мой транс — это освобождение добавочного нерва, а не цыганские фокусы.

Вот мой магнетизм! Foramen magnum — великая дверь, где мозг встречается с позвоночником. Вот где настоящая магия! Держи мою сегодняшнюю визитку: «А.Т. Стилл —  Инженер Божьей Механики».

Сегодня медицина очень развилась. Ты даже не знаешь, что есть антибиотики — лекарства убивающие бактерий, трансплантация — пересадка хирургом органов, имплантация — вживление протеза в тело, будь то зуб, хрусталик, или сустав. Есть лекарства, замещающие инсулин, или гормон щитовидной железы. Диагностика просто взлетела: можно посмотреть любой орган, или ткань, даже без рентгеновских лучей. Анализировать кровь по тысячам параметров. Медицина стала лучше, много лучше! Ты рад этому?

Пересадка органов? Наконец-то, эти мясники осознали, что тело — механизм, где можно заменить деталь! Хотя мой протез и без их науки работает!

Ты говоришь, теперь можно увидеть то, что я «видел» пальцами? В 1892 году я доказывал, что боль в печени идёт от грудных позвонков, и меня осмеяли  А теперь висцеро-сомптичемкие связи можно проверить?

Скажи, когда вы вживляете свои дивные протезы вы проверяете, не сместилась ли тибуля? Не заблокирован ли крестцовый сустав? Или вы просто вкручиваете металл в мясо, и молитесь, что бы больной не умер?

Слушай, я рад, что матери рожают страха перед детской горячкой, что солдаты не гниют заживо от ран, что у вас есть чудесные лекарства от менингита, но если ваши учёные думают, что рентген заменяет пальцы,  если они забыли, что гормоны текут по фасциальным футлярам, если они думают, что можно исследовать человека по рентгенограммам, тогда вы не вылечили медицину, вы просто нарядили её труп в электрические лампочки!

Интересно, что несмотря на прогресс медицины, остеопатия осталась, и даже развивается. В Америке, и я тебя огорчу, в XXI веке остеопаты почти не работают остеопатами… А в Европе, они имеют, какое то, второстепенное значение. В России, не смотря на то, что она там уже больше четверти века, остеопатия бурно развивается, есть обучение, наука, практика, востребованность у людей. Государство признало остеопатию, как самострятельную дисциплину. Почему, как ты думаешь, твоё детище живёт? 

Потому что русские — это последние дикари, которые ещё могут чувствуют телом. В Америке мои «последователи» продали душу за возможность продавать пилюли! Они теперь почти доктора. Почти, потому, что мы (DO) их уже не признаём, а они (MD) их ещё не признают.

В Европе остеопатия превращается в элитный массаж для богатых ипохондриков. «Oh, monsieur, ajustez mes chakras, mais ne touchez pas à mes précieuses vertèbres!» (О, мсье, поправьте мой чакры, но только не трогайте мои драгоценные позвонки!).

Ваше государство признало остеопатию? Да русский царь ещё в 1904 нолу выписывали ко мне пациентов! Вы всегда понимали, что истина где-то между молотом науки, и наковальней веры!

В Америке остеопаты предали меня, став второсортными, не настоящими, терапевтами. В Европе — утончёнными слугами буржуа. Но, в России… в России вы добавили в моё учение вашу дикую, настоящую душу!

Дорогой Эндрю! Скажи нам всем напутствие…

Манифест остеопатии Стила

Слушайте все, кто дерзает называть себя остеопатом!

Ваши руки — священнее всех молитв! Они должны знать анатомию лучше, чем мать лицо своего чада. Каждый палец — скальпель, каждая ладонь — рентген, каждый нерв в ваших кончиках пальцев — проводник Божьей воли!

Носите меня в своих пальцах, а не в дипломах! Когда восстанавливаете механизм тела, делайте это с яростью пророка, с  точностью часовщика.

Каждый пациент — священная книга! Не листайте рентгенограммы, читайте между строк тела! Когда женщина жалуется на мигрень, ищите старую травму копчика. Когда мужчина хромает правой ногой, — проверьте его печень!

Вот вам моё сердце. Оно бьётся только для тех, кто лечит по-настоящему. Теперь иди — мне надо вправить плечо фермеру, который уже давно ждёт моей помощи, чтобы вернуться на кукурузное поле.

Держи, и помни обо мне! (Эндрю передал мне записную книжку с надписью “For the extra hard-asses” (Для особо упрямых случаев)…

Наш диалог с Эндрю Тейлором Стиллом завершён, а разговор — нет. Он продолжается в каждом прикосновении, каждой технике, каждом присутствии… И где-то в Кирксвилле, на старом кладбище, ветер шевелит страницы «Автобиографии» Стилла, раскрытой на главе: Моя вера в будущее медицины… 

Решение найдётся!

Врач-остеопат Арсений Гуричев

Памяти Владимира Леонидовича Андрианова

Андрианов

Фото: Галина Кононова

Интервью Арсения Гуричева с Вадимом Ковровым — учеником и коллегой проф. Андрианова В.Л.

Владимир Леонидович Андрианов

Годы жизни: 16.04.1929 — 13.11.2013 гг. Доктор медицинских наук, профессор, Доктор Остеопатии. Директор Ленинградского научно-исследовательского детского ортопедического института им. Г.И. Турнера с 1979 по 1994 гг, главный детский ортопед РСФСР, член правления Всесоюзного общества травматологов-ортопедов, редакционного совета журнала «Ортопедия, травматология и протезирование», Международного общества клинической ортопедии и травматологии.

Основатель и заведующий кафедры детской травматологии и ортопедии Лен ГИДУВа (СПбМАПО). Основатель и директор первой остеопатической клиники в России — “Академия развития ребёнка”. Профессор Института Остеопатической медицины, который сегодня носит его имя, почётный доктор НИИ им. Г.И. Турнера.

Биография Владимира Леонидовича Андрианова включена в книгу «50 выдающихся ученых последней четверти XX в.» (США, 1994).

Ковров Вадим Викторович

Ковров Вадим Викторович — врач-остеопат, главный врач медицинского центра “Дыхание жизни” в Санкт-Петербурге. Преподаватель Института остеопатической медицины имени В.Л. Андрианова. Учился у профессора В.Л. Андрианова и работал с ним в Академии развития ребенка с 2001 по 2013 годы.

Как Вы познакомились с Владимиром Леонидовичем? Как судьба свела?

По счастливому стечению обстоятельств мне представилась возможность посмотреть, как он работает. Хотя, со слов Владимира Леонидовича, смотреть остеопатический приём – всё равно что смотреть, как трава растёт. Это был 1999 год. Я тогда только вернулся из Чечни, где служил врачом после окончания Военно-медицинской академии.

Что Вы там увидели?

Сначала в коридоре увидел очередь из пациентов. А в кабинете это выглядело примерно так: сидит профессор, директор НИИ Турнера и держит руки на голове у ребёнка. Я удивился такому методу. В этот день я получил из его рук методичку Виолы Фрайман. (Прим: V. Frymann, 18.07.1921 – 23.01.2016г — американский остеопат, значительно повлиявшая на развитие Европейской и Российской остеопатии) Методичка была по краниальной остеопатии.

То есть он «ничего не делал», как иногда говорят наши пациенты…

Да, бывает, что так говорят про остеопатов, потому что в основном нет амплитудного воздействия. Хотя В.Л. Андрианов обладал большим арсеналом техник, он мог и “похрустеть”, и поартикулировать, и в крылонёбной ямке поработать, но дело то не в техниках, а во внутреннем наполнении. Это внутреннее наполнение он передавал нам.

Почему В.Л. Андрианов Вам — незнакомому человеку, доверился? На приём пускал, делился информацией?

Что и в ком он увидел, я не могу сказать. Но увлёк идеями остеопатии он многих врачей. Наверное, своим опытным взглядом он что-то видел в тех, кого пригласил работать вместе с собой. Тогда же не только я пришёл: пришли Аксютин Олег Захарович, Царик Николай Николаевич, другие врачи — они продолжают работать в «Академии развития ребёнка» до сих пор. Он и своего участкового терапевта (доктор Чёрный Роман Анатольевич) сподвиг на обучение остеопатии.

В.Л. Андрианов был мудрым, опытным человеком с глубоким внутренним содержанием, и он мог заинтересовать, увлечь. Он как тот аксакал, который сидит и всё видит, всё понимает, а нам не дано познать его мудрость — ввиду неопытности. Как я могу понять его, когда его врачебный и руководящий опыт превышает в два раза всё время, что я живу?

Была такая история во Французской школе остеопатии: один преподаватель что-то показал группе слушателей. Вечером группа обсуждала эту технику с другим преподавателем и попросила его прокомментировать. На что он ответил, что занимается остеопатией 20 лет, а тот преподаватель — 35 лет, и поэтому даже представить не может, что он имел в виду, когда показывал вам технику…

Я хотел быть врачом. По окончании интернатуры осталось очень много вопросов после изучения той же неврологии. Например, при всей сложности анатомии и физиологии нервной системы, применяются довольно обобщенные, схематизированные медикаментозные протоколы лечения. Как бы подробно вы не знали проводящие пути мозжечка и экстрапирамидную систему, вы всё равно назначаете “Кавинтон”.

В кабинете у В.Л. Андрианова я увидел возможность практического применения знаний устройства человека, где каждое действие может быть наполнено смыслом. Какое нарушение нашёл, на то и воздействуешь, есть возможность придать подвижность конкретной анатомической структуре. Лечение в таком виде: диагностировал, полечил, и отвечаешь за лечение — это действительно ответственная медицина.

Кого в основном принимал Владимир Леонидович?

Он принимал всех: и детей, и взрослых, и простых людей, и генералов. Он, несмотря на свой возраст, обладал большой внутренней силой, которая позволяла действовать по принципам стройной системы, а не механически — “делай раз, делай два”.

Эти принципы, знание, внутренняя энергия были у В.Л. Андрианова ещё до знакомства с остеопатией — он всю жизнь имел дело с органами опоры и движения, лечил детей с этими заболеваниями, изучал физиологию опорно-двигательного аппарата. Ведь кранио-сакральный ритм В.Л. Андрианов обнаружил ещё до знакомства с остеопатией.

Получается, что встреча с Виолой Фрайман, которая впервые познакомила русских (тогда еще советских) врачей с остеопатией, подтвердила его собственные предположения?

Да. Он увидел то, что ритм, который он обнаружил в тканях, уже имеет название, что его нашёл кто-то ещё.

Владимир Леонидович был прежде всего хирургом, опытным оперирующим хирургом, практиком. И отложить скальпель в сторону — это большой шаг в советской системе. Да и сейчас тоже. Надо ещё учесть, каких к тому времени высот он достиг, какие имел регалии в своей профессиональной области.

«Академия развития ребёнка» — детище В.Л. Андрианова. Что это был за центр в те годы? Там происходил лечебный, учебный процесс?

«Академия развития ребёнка» – наверное, первый остеопатический центр в России. Владимир Леонидович Андрианов был его директором. Сначала он находился на базе поликлиники НИИ им. Турнера. Там занимались в основном лечением детей.

Потом уже «Академия развития ребёнка» стала базой для обучения студентов Английской школы остеопатии. Виола Фрайман, в то время взявшая на себя непростую миссию познакомить Восточную Европу с остеопатическим методом, попросила Рензо Молинари из Английской школы (Европейская Школа Остеопатии, European School of Osteopathy — ESO) поддержать русских докторов, создать школу, И на базе «Академии развития ребёнка» началось обучение и работа врачей.

Немного раньше, в 1994 году, так же с подачи и при помощи Виолы Фрайман, Роже Капоросси, Франсиса Пейралада и Тамарой Ивановной Кравченко (Русская Высшая Школа Остеопатической Медицины — РВШОМ) было организовано обучение остеопатии во Французской школе. К тому времени, когда я пришёл в «Академию развития ребёнка», уже несколько первых групп врачей-остеопатов отучились и работали.

Вы с В.Л. Андриановым долго работали? Наверное, знали его не только как врача, но и как человека.

Я работал с Владимиром Леонидовичем до его последних дней. Конечно, видел его и в рабочей обстановке, и на досуге, на празднике. Это была личность, энергичный трудолюбивый человек, в тоже время никогда не терявший связи с жизнью.

Помню, как он в свои 80 вскоре после перенесённого инфаркта, вернулся к работе и мог, отработав целый день, пойти на конференцию, а вечером в филармонию. Такое интересное сочетание строгого научного мировоззрения, трудолюбия и в тоже время жизнелюбия. В.Л. Андрианов был не из тех, кто отрывается от мира и «пилит» свою тему — он и работал, и творил, и жил с удовольствием.

Как организатор, Владимир Леонидович, будучи главным детским ортопедом-травматологом, объездил страну вдоль и поперёк, помогая больным на разных уровнях: оперировал детей и выбивал средства на больницы, отделения, ортопедические центры — известно о его участии в организации 20 таких опорных пунктов в разных регионах России.

Каким руководителем был Владимир Леонидович?

«Академию развития ребёнка» создал он, и руководил центром до последних дней.

К моменту организации «Академии ..» В.Л. Андрианов уже не то, что собаку съел на деле управления, он пятую собаку доедал. До этого ему довелось возглавлять множество структур — от ортопедо-травматологических отделений больниц до кафедры в ГИДУВе и Ленинградского научно-исследовательского детского ортопедического института им. Г.И. Турнера, где он был директором с 1979 по 1994 год. Его таланты и умения вполне позволяли руководить научно-исследовательским институтом.

С таким огромным опытом руководить маленьким коллективом, наверное, было не так сложно — мы даже не замечали его управления. Искусство руководителя в этом и заключается — не видно, как он управляет, а всё работает и развивается. Дело-то не в планёрках и совещаниях…

Он мог как бы ненароком что-то подсказать, найти нужное слово, и всё работало. Хотя сложности, наверняка были, учитывая особенности остеопатии и самих остеопатов, часть которых к тому времени немного зазвездились.

Кроме научно-практической, лечебной, учебной деятельности, руководство клиникой подразумевает и решение бытовых вопросов. Мы, например, три раза переезжали, и всё это время центр работал, пациентов принимали, всё продолжалось. Это тоже требовало хорошей организации.

Сейчас много разных “настоящих историй российской остеопатии”. Что про начало остеопатии рассказывал сам В.Л. Андрианов?

Владимир Леонидович был человеком скромным и мудрым, в то же время обладал большим чувством юмора, и любил пошутить. Он рассказывал про то непростое время в своей манере, достаточно легко: взяли, собрались от НИИ Турнера в командировку, поехали в Америку к Виоле Фрайман учиться. (Прим: группа врачей во главе с В.Л. Андриановым и В.Г. Чокашвили посетили Калифорнию, США: Остеопатический колледж в Помона и Детский остеопатический центр в Ла-Хойя).

Да, легко звучит… Но, ведь это был Советский Союз…

Конечно! Такую поездку мог организовать только авторитетный человек, имеющий вес и влияние в Министерстве здравоохранения СССР. Так просто, по своему желанию, никто никуда поехать бы не смог. Человек может быть мотивированным, пробивным, но в данном случае также важен и административный ресурс. Ещё надо учесть сложность объяснения предмета поездки — остеопатия. Даже сейчас это не просто – объяснить, что такое остеопатия, а тогда…

Авторитет В.Л. Андрианова сыграл решающую роль в рождении остеопатии? Можно так сказать, что без него ничего бы не случилось?

Конечно, его мнение было очень авторитетным. Хотя, сказать про профессора, что он сбрендил на старости лет, тоже могли. Ведь не все, кто работал с В.Л. Андриановым в НИИ Турнера увлеклись остеопатией, даже из тех, кто ездил в США на обучение.

В тоже время параллельно начиналось знакомство с остеопатией в Европе, в Латвии — общий процесс пошёл. Всё равно всё бы началось — время остеопатии пришло. В.Л. Андрианов был идеальным проводником идей остеопатии, ярким представителем этого движения, можно даже сказать, символом.

Вопрос про конгруэнтность врача и то, что он транслирует. Должен ли соответствовать врач каким-то требованиям к своему здоровью, внешнему виду, или поведению? Как пример: тучный эндокринолог, офтальмолог в очках, или нарколог — алкоголик…

Здесь может быть «наоборот конгруэнтность». Врач начинает заниматься тем, что для него актуально. Например, остеопатией начинает заниматься человек, которого тащили в родах щипцами, рентген шейного отдела которого вызывает жалость, а в грудном отделе из 12 позвонков 12 грыж Шморля. Тучный эндокринолог, наверное, по-настоящему заинтересован в решении проблемы, он докопается до решения.

Есть ли в остеопатии какие-то секретные методы самооздоровления? Принципы, позволяющие дольше и качественнее прожить?

Стилл (Прим: A.T. Still — основатель остеопатии, США) донёс открытые им принципы до людей. Исходя из того, что он учился у Природы и Бога, он, видимо, не страдал разрешением бессмысленных вопросов типа вопроса продления жизни, или поиска Эликсира бессмертия. Потому что, если ты веришь в Бога, то вопрос продолжительности жизни отпадает — сколько будет позволено, столько и проживёшь. Другой вопрос, в каком виде это время проживает человек: лёжа на диване с чипсами и пивом, либо делая что-то для людей.

Принципы, позволяющие оставаться дееспособным были известны и до Стилла — китайцам, индусам: будь умеренным во всём, делай правильное Дело и радуйся. Многие же хотят заиметь какую-то таблетку, съев которую можно сразу получить здоровье и качество жизни. Но это невозможно. Всё развивается по спирали, и для появления чего-то нового отмирает что-то старое, одно расцветает, другое чахнет.

Глупо думать, что может быть только хорошо, много и одновременно. Такой волшебный «сим-сим» со всеисполняющим джином — это сказка для незрелых людей. Любые подобные рецепты, схемы приводят к тупику.

Парадигма остеопатии соответствует парадигме современной медицины?

Думаю, что всё-таки M.D. и D.O. (Прим: M.D. — Medicinae Doctor (лат), Doctor of Medicine (анг) — доктор медицины, D.O. — Doctor of Osteopathic Medicine (анг), Diplomate in Osteopathy (анг) — доктор остеопатии) — это разные парадигмы, но можно найти точки соприкосновения. Грубо их соединить нельзя, фатально не нарушив структуру.

Пропагандировал ли В.Л. Андрианов остеопатию? Были ли у него выступления, доклады, печатные работы на эту тему?

Да, он работал, печатался, доводил до профессиональной общественности результаты своей работы: мозговое кровообращение, биоэлектрическая активность, единство организма, первичное дыхание, ритмы — всё это было для него предметом изучения.

В 2010 году вышла книга (Остеопатия. Теоретические и клинические аспекты. Под ред. проф. В.Л. Андрианова. СПб, ИОМ, 2010, и переиздание и дополнение в 2015 году) в которой опубликованы работы В.Л. Андрианова — они докладывались на конференциях, симпозиумах, заседаниях.

Нельзя сказать, что он был понят и принят медицинским сообществом. Он рассказывал о вещах, которые не все могли воспринять, да и сейчас не все воспринимают. Кроме того, от остеопатии, как от молодой специальности, тогда ждали панацеи, эликсира бессмертия, а его там нет.

Надо ещё учитывать время — это время, когда распадался СССР, рушились авторитеты. Исчезла, например, комсомольская организация, статус НИИ точно так же пошатнулся, в какой-то мере многие общеизвестные вещи потеряли смысл. А перед ним открылся океан смыслов — океан остеопатии.

Сам В.Л. Андрианов обучал вас? Как это происходило?

Да, он обучал нас и сам. Также мы сидели на приёмах, потом обсуждали что там происходило. Ещё он мог показывать видеозаписи и тоже комментировать их. Практиковали и друг на друге — обычное остеопатическое обучение. Потом Владимир Леонидович порекомендовал мне учиться в Институте Остеопатической Медицины СПбМАПО.

Почему в ИОМ МАПО, а не в Европейскую Школу Остеопатии?

Обучение в Европейской Школе Остеопатии (European School of Osteopathy — ESO) было связано с поездками за границу — в Англию, в Мейдстоун, и, кроме того, было очень дорогим. Год обучения стоил примерно как однокомнатная квартира. Мягко говоря, это было сложновато с зарплатой лейтенанта 1500 рублей в месяц…

Здесь же была возможность обучаться никуда не выезжая, и не менее качественно. Институт располагался тогда в МАПО, В.Л. Андрианов сотрудничал с ним, знал там всех и рекомендовал учиться там. В 2004 году в Санкт-Петербурге Виола Фрайман вручила нам Диплом остеопата Института Остеопатической Медицины МАПО, так же я защитил диплом D.O. в Женеве.

Виола Фрайман тоже остеопат-долгожитель и очень продуктивный человек. Она много раз была в России?

Да, Виола Фрайман (Прим: V.M. Frymann, 18.07.1921 – 23.01.2016) прожила 94 года. В день вручения дипломов она только прилетела в очередной раз из США, и несмотря на многочасовой перелёт и свой уже преклонный возраст, а ей было тогда за 80, отработала целый день здесь в Санкт-Петербурге по своим организационно-образовательным делам, а вечером ещё до 23 часов была с нами в ресторане на праздновании успешной защиты дипломов и выходила фотографировать радугу в Белые ночи.

Она много раз была в России. Она не только учила врачей — проводила семинары, но и занималась здесь научной работой. В России более благоприятный климат для научной работы, чем в США. Здесь делать научную работу дешевле и проще. Достаточно только найти интересующегося человека с возможностями, с лабораторией.

В.Л. Андрианов как-то объективизировал эффекты и результаты остеопатического лечения?

Он много сотрудничал с разными специалистами, лабораториями, учреждениями: Санкт-Петербургским государственным университетом телекоммуникаций Бонч-Бруевича, Научно-исследовательским центром эволюции человека, НИИ детской травматологии и ортопедии им. Турнера, Медицинской Академии последипломного образования, Иркутским НИИ травматологии и ортопедии и др. Ставил там опыты, эксперименты, оценивал эффекты остеопатического воздействия на человека с помощью разного рода приборов и аппаратов, причём не всегда сугубо медицинских.

Он много исследовал эффекты остеопатии с помощью разных приборов, типа суперпозиционного электромагнитного сканирования (Прим: СЭМ суперпозиционное электромагнитное сканирование — позволяет фиксировать электромагнитное поле человека). Дальнейшего развития такие методы исследования эффектов остеопатии не получили.

Научное обоснование остеопатии было очень важно для Владимира Леонидовича. Он искал методы, способы подведения пальпации под объективную реальность.

Сам первичный дыхательный механизм, или кранио-сакральный ритм, он обнаружил давно — ещё в конце 70-х, будучи ортопедом-травматологом, и зафиксировал его на приборе (Прим: В.Л. Андрианов, В.В, Бутуханов, 1978, 1982 гг). Можно воссоздать этот эксперимент.

Как видел В.Л. Андрианов организацию остеопатии в нашей стране? Он считал остеопатию методом, или высказывался за выделение остеопатии в какую-то отдельную специальность?

Я не помню, что бы он говорил об этом. Он был хороший медицинский организатор, функционер, босс, который прекрасно знал структуру здравоохранения в нашей стране, и так же прекрасно понимал, что внедрить направление, которое тогда даже чёткого определения не имело, будет затруднительно.

Сначала нужно как-то идентифицировать предмет, а потом уже думать о его роли и месте в общей структуре. Нужно соблюдать эти этапы. Он предлагал работать, исследовать, накапливать материал, а потом уже обобщать его и делать выводы.

Может быть, дело в недостаточном авторитете научных разработок в остеопатии?

Дело не в недостаточном авторитете, а в недостаточной готовности общества, в частности медицинского, к другим знаниям.

В своё время Гайдар Б.В., Москаленко Ю.Е. и др. сделали работу, где путём анализа серии рентгеноснимков и МРТ показали, что у здорового человека непрерывно происходят изменения размера черепа во фронтальном и саггитальном направлениях (Прим: О периодической подвижности костей черепа у человека / Гайдар Б.В., Вайнштейн Г.Б., Кравченко Т.И., Майорова Н.Ф., Митрофанов В.Ф., Москаленко Ю.Е., Семерня В.Н.// Физиол. человека. — 1999. — Т. 25, N 1. — С. 62-70.). Никого эта работа не заинтересовала, а когда я её упоминаю, то коллеги-клиницисты только пожимают плечами.

Напомню, что Борис Всеволодович Гайдар — доктор медицинских наук, профессор, академик РАН, начальник Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова, генерал-лейтенант, а Юрий Евгеньевич Москаленко — доктор биологических наук, профессор, член-корреспондент РАЕН, заведующий лабораторией Института эволюционной физиологии им. Сеченова.

Остеопатия нужная, востребованная специальность?

Потребность населения в остеопатическом лечении даже сейчас, когда остеопатия достаточно развилась, куда как больше, чем имеется врачей-остеопатов.

Благодарю!

При использовании материалов интервью ссылка на источник обязательна. Для интернет-ресурсов — ссылка на страницу интервью. Все права защищены.

© Биосфера. Арсений Гуричев

Российская остеопатическая ассоциация. Откровенный разговор.

остеопатическая ассоциация

Фото: Rawpixel

О Российской остеопатической ассоциации, Мохове, обучении, OIA, рисках работы и выгоде участия в РОсА. Возрастное ограничение 30 +.

Стенограмма беседы с коллегой остеопатом — бывшим хирургом на тему Российской остеопатической ассоциации. Осторожно: встречаются грубые выражения. Возрастное ограничение 30 +

Зачем мне вступать в РосА, если я и так член другой ассоциации остеопатов?

У нас ассоциации до РОсА строились по принципу “клуб выпускников” — они объединяли слушателей, или  выпускников одной остеопатической школы, или дружественных школ. Когда остеопатии официализировали, то на договорной основе слили 2 остеопатических реестра, образовав Российскую Остеопатическую Ассоциацию — её зарегистрировали как общероссийскую общественную организацию.

Некоторые союзы либо вообще никак не регистрировались, либо зарегистрированы как локальные, то есть у них нет ресурсов влиять, например, на законотворчество, их не будут привлекать к участию в аккредитации, которая всех нас ждёт.

Быть членом ассоциации выпускников — это нормально, это дань и уважение к школе, кроме того ты можешь разделять принципы того или иного направления, и подчёркивать его членством в той или иной организации. Я, например, являюсь членом 4 профессиональных организаций, и не вижу в этом противоречия.  Не “или или”, а “и”.  

Но РОсА — это и есть ассоциация выпускников Института Мохова. Там и члены — выпускники, и руководство питерское, да и сам Мохов…

Это совсем не так… Я как член правления РОсА могу сказать, что это не так. Мохов Д.Е. конечно там есть — он президент ассоциации, она его выбрала и переизбрала, как и правление. В правлении ассоциации 10 человек, и далеко не только “Питерских”: Владивосток, Москва, Санкт-Петербург, Тюмень, Тольятти, Казань, Старый Оскол, Петропавловск-Камчатский, Нижний Новгород.

“Институт остеопатии Мохова” — это клиника в Санкт-Петербурге, но не учебное заведение. Есть учебные заведения по остеопатии с которыми “Институт остеопатии Мохова” взаимодействует на уровне клинической базы — это Институт остеопатии Санкт-Петербурга, кафедра остеопатии СЗГМУ им. Мечникова, Институт остеопатии СПбГУ и частное образовательное учреждение Институт остеопатии.

Всё равно там всё повязано, и всем руководит Мохов. В любой организации есть лидер, и он, если он настоящий, всем управляет, а ты мне про демократию рассказываешь. Почему там нет в руководстве руководителей других учебных организаций? Сам же в работал в разных структурах, и понимаешь, что по другому ничего не работает.

Руководители других образовательных организаций там как раз и есть: Беляев А.Ф. — директор Института вертеброневрологии и мануальной медицины, Аптекарь И.А. — директор Тюменского института остеопатической медицины, Гайнутдинов А.Р. — профессор кафедры неврологии, рефлексотерапии и остеопатии Казанской государственной медицинской академии, Литвинов И.А — руководитель школы «ПИЛОТ», Потехина Ю.П. — профессор кафедры нормальной физиологии Приволжского исследовательского медицинского университета»

А, как ты говоришь “в структурах” я работал, но там везде было по разному. Были и анархические, были и очень строгие, были средненькие. Руководители тоже разные были: и добрые алкоголики, и злые администраторы, и “никакашки”, но их всех объединял принцип “садо — мазо”: есть руководитель, под ним на жёрдочке сидят замы, под ними на жёрдочке ниже ещё важные птицы, а под ними обычные курицы, и помёт сверху капает вниз. Так устроена вертикаль власти и она моделируется в организациях.

Профессиональная ассоциация — это не “структура” в этом смысле, это сообщество, там общественное управление прописано в уставе. Управление ассоциацией избирается её членами. “Всё составное непостоянно” — говорил один парень в Индии… и руководство ассоциации тоже.

Дмитрий Евгеньевич (Мохов) на сегодня вне конкуренции в плане развития и руководства ассоциацией. Если есть какой то другой лидер с такими возможностями, энергией и воодушевлением, то… но его на сегодня нет… Конечно, он вызывает у некоторых остеопатов старой волны негативизм, но это скорее вопрос их досады и обиды за то что это не они, а он находится на этом месте.

Вторая категория граждан, искренне недолюбливающих Мохова Д.Е. — это остеопаты не являющиеся врачами. Он, получается, через официализацию перекрывает им кислород, а они уже давно работают в специальности, учились в эпоху до того, как остеопатия была лицензируемой.

Некоторые из них ребрендились в оздоровительные практики, или телесно-ориентированную психотерапию и продолжают спокойно помогать людям, не называя это остеопатией, а некоторые, подобно карусельному коню — герою комедии Мела Брукса «Немое кино» (Silent Movie) откладывают кирпичи кучками.

Третьи недовольные — это некоторые лидеры остеопатических школ. Творцы, Демиурги, Авторы — отцы-основатели направлений и авторских школ, для которых любые организационные мероприятия, как серпом по поясу. Я сам попадал в такую ситуацию, когда моя “Биосфера” (Тренинговый Центр) из оздоровительно-психологического направления дала крен в остеопатическую сторону с преподаванием остеопатии и авторского метода “Socrates”.

Потом, когда Эго угомонилось, я вспомнил дьякона Андрея Кураева, который рассказывал, что когда он пришёл к религии, то ему хватило ума не выдумывать своего Бога. Остеопатии 150 лет, и проблема не в инновациях, а в осознании опыта наших предшественников, которые много времени, знаний и сил потратили на её развитие.

Воспитать врача-остеопата сложно, муторно, дорого и больно. Не можешь ты во всех разделах остеопатии быть на высоком уровне — с одной стороны, и передать свой дар всем слушателям не расплескав ничего — с другой. Поэтому авторские направления имеют некоторый изъян, и полноценное обучение возможно либо в командной среде с большим коллективом преподавателей, либо “из рук в руки” по типу обучения “учеников внутренних покоев” в традиционных боевых искусствах…

Мы про ассоциацию говорим, а ты про обучение… Согласен, что там разные представители, но дело то не в этом. РОсА говорит, что только их остеопатия правильная, а остальные неправильные, и их надо запретить.

Я не знаю, где ты черпаешь информацию по ассоциации, и я не знаю таких высказываний про запрет. Регистрируй какую угодно общественную организацию — в чём проблема то? Ты только попробуй собрать, объединить и сделать выгодным такое содружество, и что бы с тобой разговаривали в Минздраве, в Минюсте, в Госдуме, что бы с тобой на одном уровне общались главные специалисты других специальностей, чтобы на мировой арене с тобой контактировали как с партнёром. РОсА может это сделать, и представлять остеопатию может, хоть на Российском уровне, хоть на международном.

Сейчас РОсА — член OIA — Osteopathic International Alliance (Международном Остеопатическом Альянсе) и единственная остеопатическая ассоциация, представленная в Национальной медицинской палате.

В Национальной медицинской палате — да, может и единственная, но в Международном Остеопатическом Альянсе не только они. Да и что это даёт, кроме статуса. Сейчас нет проблем с вступлением в иностранные коллаборации, чай не Советский Союз.

В OIA — Osteopathic International Alliance (Международном Остеопатическом Альянсе) есть разные уровни членства. “Associate Members” представлена от России только РОсА и, насколько я знаю, принято решение о “Full Members”, а там требование: “признанные организации из страны, где остеопатические врачи и/или остеопаты регулируются законом, и которые представляют профессиональное большинство”.

Есть ещё в Osteopathic International Alliance уровень участия “Partner Members” — из россиян его имеют Институт остеопатии Санкт-Петербурга и Институт остеопатической медицины им. В.Л. Андрианова. Из остеопатических ассоциаций на уровне этого участия в OIA никого нет — зайди на сайт OIA и посмотри.

То есть если я член РОсА, то я член OIA?

Если ты член OIA, то ты оплачиваешь ежегодные взносы, что то в размере 10 долларов… А ты оплачиваешь?

Нет…

Вот когда будет у РОсА Full Members OIA, то мы будем оплачивать взносы в РОсА + взносы в OIA. Решение о вступлении было принято на собрании Российской остеопатической Ассоциации в 2018 году. Все решили — да, вступаем, и готовы оплачивать этот престиж и преимущества международных связей.

Так зачем платить? Что везде надо платить? Что мне это даст?

Я не знаю про твою личную мотивацию. Наверное, это вопрос прежде всего личной мотивации. Это такой этический вопрос: я вступлю в сообщество, но ничего делать не буду, но и платить не буду. Напоминает советскую максиму: “Я опоздал на работу, но в качестве компенсации я сегодня раньше с неё уйду”.

Нет же такой обязанности куда то вступать, участвовать, работать, поддерживать связь. Ассоциация — она как женщина, внимания требует, но и даёт много. Начало — это всегда самый трудный этап. Когда РОсА будет непосредственным и обязательным элементом аккредитации специалиста, то вопросов на вступление в ассоциацию не останется — очередь будет, потому, что там будет организационно проще пройти аккредитацию.

Ты помнишь, как проходили сертификационные курсы в больнице? А квалификационные защиты (на категорию)? Это же нормальная, удобная, доступная организация обучения и сертификации — как по маслу всё проходило, в отличии от того, как ты учился на сертификационном курсе, как частнопрактикующий врач. Была разница?

Разница была, конечно, но это раз в пять лет — можно и помучаться, а аккредитация… Её вообще нет и не известно когда она будет. Сейчас у меня есть Сертификат по остеопатии, кончиться — ещё отучусь, и ещё на пять лет. В чём проблема-то?

По аккредитации решение принято. Она всё равно будет, а в её организации принимает участие общественность — профессиональные сообщества. На счёт Сертификата специалиста мой тебе совет: не продинамить его, успеть продлить — так как последние действующие Сертификаты будут выданы в 2020 году, и будут действовать до истечения указанного в них срока, то есть 5 лет.

По сертификационному курсу есть нюанс: одно из требований продления Сертификата специалиста — наличие стажа по специальности. То есть идти на Сертификат специалиста можно с рабочего места, по этому такой лайфхак — устраивайся на должность “врач-остеопат”, пока не поздно.

Вот эти все нюансы в РОсА обсуждаются постоянно, потому, что ассоциация — это организация, созданная самими специалистами для себя же, для отстаивания своих интересов. Кто остеопатию будет на уровне оргметод будет разрабатывать? Ухо-горло-носы, что ли?

Смешно, смешно! Ухо-горло-носы:))

Ты в больнице. когда хирургом работал сталкивался с дебильными приказами, инструкциями, рекомендациями?

Сталкивался, конечно! Особенно интересно, когда у нас по Приказу надо было использовать раствор Хлорной извести, или ДТСГК, а у нас уже “Пюржавель” закупали — он и активнее, и менее токсичный, и удобнее несравненно, и пахнет лимончиком, но в Приказе “раствор Хлорной извести”, и если его нет, то это твои проблемы.

Чтобы этого не было РОсА активно участвует в разработке и принятии документов по остеопатии. Остеопаты разрабатывают сами для себя регламенты. Мало того, сами же могут в случае неверного, просмотренного решения исправить его. Это же хорошая возможность! И валить не на кого…

Сами сочинили — сами работаем. Там ещё коллективный мозг работает — нет ни у кого преимущественного права голоса. Считаешь ты, что разработчики методических рекомендаций скудоумные люди — приходи и предложи свой вариант. Может он будет лучше, и выдержит перекрёстный огонь обсуждения профессоров и врачей со стажем за 30 лет.

Ладно пугать, то… Не собираюсь я никакие Методические рекомендации писать. Мне важнее практическая работа!

Тут не делиться практическая — не практическая. Методические рекомендации, стандарты, требования, инструкции пишутся не для сборников “нормативно-правовых актов в здравоохранении”. Они для практической работы и пишутся. Все эти документы могут быть способом безопасной работы. Сейчас пошла мода на уголовные дела против медицинских работников, и решение такое, похоже, что есть на самом следственном верху — в Следственном управлении Следственного комитета РФ: усилить контроль за медиками, по заявлениям граждан незамедлительно возбуждать уголовные дела и полноценно разбираться.

Я 11 лет проработал в судебно-медицинской экспертизе, работал в медслужбе УВД и УФСИН, преподавал в государственной юридической академии, проводил занятия для следователей — и скажу, что на поблажки со стороны следственных органов врачу рассчитывать нечего, как говориться “жопа есть — отсидишь”.

Варианты спасения наших коллег-остеопатов имеются, и они сейчас разрабатывается в РОсА — это участие в комиссионных судебно-медицинских экспертизах специалиста в области остеопатии, участие врачей-остеопатов в составлении Заключения специалиста, как альтернативное мнение по вопросам, возникшим в ходе следствия и суда, проведение специальных семинаров по юридической безопасности врача-остеопата. Такие семинары, в частности, я и веду, причём, и постдипломно, и для слушателей 4 курса Института остеопатии Санкт-петербурга. Это было предложение Российской Остеопатической Ассоциации.

Остеопат не может навредить пациенту! Не может такого быть! Это мы в хирургии ходим под прицелом каждый день. Я пока работал в последние годы в операционную с трясущимися ногами заходил — не дай Бог осложнение, или пойдёт всё как нибудь не так. Реально засудить могут! Но, в остеопатии этого не может быть. У нас все манипуляции очень малоинвазивны. Тело само лечит.

Это ты так думаешь, а родственники пациента могут так и не думать. 25-летний следователь СКР тоже. Вопрос причинения вреда, и его тяжести будут решать судебно-медицинские эксперты. Вот здесь — на уровне вынесения постановления о назначении судебной экспертизы, на моменте формулировки и постановки вопросов на разрешение экспертизы есть прекрасная возможность разрешить эти вопросы на научно-практическом уровне, а не на уровне эмоций. Уверяю тебя, не всегда хватит уверенности в своей правоте…

Сейчас, не забывай, у нас время лютого капитализма. Если в маленьких городах всё более-менее на рынке остеопатии спокойно, то в столицах идёт коммерческая война. Ведут её не врачи-остеопаты, врачи здесь, скорее “орудие производства” для капиталиста — директора медицинского центра, который далеко не всегда сам является врачом и соблюдает профессиональную этику. В качестве мер борьбы используются информационные сообщения, жалобы в контролирующие организации, заявления в прокуратуру, претензионные письма от подставных пациентов медцентра.

Медицинский остеопатический центр должен профилактировать такие случаи, а как он будет их профилактировать, когда ни владельцы, ни руководитель, ни врачи-остеопаты не знают какие нормы действуют в их профиле. Для этого в РОсА есть комитет по остеопатическим клиникам, разрабатывающий системы сертификации, пакеты документов для ведения правильной деятельности. Эту работу не осилить самостоятельно, единолично, самому — а командно можно.   

Я пока не собираюсь медцентр открывать. Мне и ИП хватит — остаётся только врачей набрать и вперёд!

Нет, дорогой товарищ, врачей тебе не удастся в ИП набрать. Потому, что ИП — это гражданин, а не организация, и в медицине в нашей стране сформировалась такая практика — не лицензировать ИП с медработниками. Сам можешь работать, а с врачами нет, получается…

У нас по РОсА есть постдипломные семинары на эти темы — организация работы, отличия форм предпринимательства, оформление, документы, безопасность. Зачем самому всё это проходить путём проб и ошибок? Ассоциация для этого в том числе и работает — чтобы её члены имели преимущества перед конкурентами: информационное, организационное, методическое.

Всё изучить невозможно… Хочется просто работать, а не думать об этом. Ты, кстати, раньше по другому про РОСУ высказывался…

Да, я ещё раньше в панк-группе играл, и на токаря в ГПТУ учился, но а если серьёзно, то да троллил я РОсА — было дело… Там вначале было много углов. Например, первая аббревиатура звучала как РОА — Российская Остеопатическая Ассоциация. Такое же звучание: РОА имела аббревиатура Русской освободительной армии — русских антисоветских частей и подразделений из русских коллаборационистов в составе Вермахта в 1942—1944 гг. под командованием генерала Власова…

Ещё были и есть ошибки, недоработки, промахи, но добивать младенца занятие недостойное. Можешь помочь, сделать лучше — сделай. Хочешь быть сопричастным — будь. Привнеси своё участие, свой вклад. Приходи в РОсА и Bring Your Own Bottle…

До встречи!

Арсений Гуричев

Остеопатия — это очень простое направление…

Интервью с пионером Российской остеопатии Шараповым Константином Владимировичем. Часть вторая.

©Биосфера. Арсений Гуричев

Шарапов Константин Владимирович

В начале изучения остеопатии не трудно было ломать сформированное врачебное сознание? Мышление не приходилось менять?

Тогда мы были молоды, и сознание еще не сформировалось. Система была новая — ломать было нечего и незачем. Проблема передела сознания вылезла позже, когда мы закончили остеопатическую школу, а что делать не понимали. Мы знали техники, а как применять их не знали. Прошло много лет, чтобы понять, что остеопатия — это очень простое направление, если тебе не мешают другие знания и другой опыт.

Что довольно парадоксально! Ведь в России остеопаты – это, в подавляющем большинстве, врачи, в отличии от Европы.

Да, мы все являлись врачами, и нужно было перестроить свое сознание, что бы, получив остеопатическое образование еще и работать как остеопат, а не как массажист или мануальный терапевт. Сейчас, смотря передачи в которых говорят об отличии остеопатии от мануальной терапии, специалисты говорят, что остеопатия отличается мягкими техниками. Они говорят, что в остеопатии мягкие техники, а в мануальной терапии – жёсткие. Я же скажу, что это не так! В остеопатии есть жёсткие техники, так же как в мануальной терапии мягкие. Отличие в концепции, а не в техниках. Современная мануальная терапия и остеопатия имеют один и тот же набор техник. Я хорошо отношусь к мануальной терапии, и искренне уважаю специалистов. Мануальная терапия — не лёгкая и ответственная профессия, которая многих больных поставила на ноги.

Основатель остеопатии А.Т. Стилл считал, что у остеопатии есть своя территория, отличная от территории аллопатической медицины, и эта территория обладает таким свойством, что если другая медицина в неё войдет, то остеопатии останется мало места.

Насколько полно мы унаследовали французскую модель остеопатии? Усвоили её плюсы и усвоили её минусы?

Роже Капоросси стремился войти в официальную медицину и «причесал» остеопатические программы под аллопатические. Он был вынужден это сделать, чтобы быть признаны медицинским сообществом. Тоже самое сделали и американцы, когда из информационного поля выбросили позднего Сазерленда. Я это знаю из первоисточников, от тех американских остеопатов, чьи имена очень популярны, не буду называть их, тем более, что их уже нет в живых.

Программы остеопатии были дополнены Капоросси, и многие вещи были достаточно спорные. Вероятно, на том этапе можно было изменить развитие остеопатии в более «остеопатическом» направлении, но сбой произошел уже при закладке с её креном в сторону аллопатической медицины. Сейчас школам, которые пытались выйти из альтернативной медицины это удалось: остеопатия – это медицинская специальность.

Это то, что произошло сейчас с современной остеопатией и в Европе, и в России. Во Франции остеопатия завоевала свой авторитет эффективной работе с грудными детьми – им запретили работать с ними, французские остеопаты восстановили мануальной лечение гинекологических нарушений, известное ещё 200 лет назад в Европе и в России и стали их применять в гинекологии с великолепными результатами – им запретили работать в сфере гинекологии внутренними техниками. Сейчас остеопатов подводят под определенный алгоритм видения и ведения пациентов, под подход, который отличен от той остеопатии, которую я пронес по своей жизни. Нам придется искать компромиссы и отстаивать территорию остеопатии.

Стандарты?

Да, идет критика от остеопатов, что остеохондроз – столько-то процедур, в таком-то количестве, головная боль – столько-то процедур, в таком-то количестве, и так далее. Критикуют, что идет слияние остеопатии и мануальной терапии, что у остеопатии забрали бренд, а у мануальной терапии территорию, что остеопатия переходит на новый язык и уходит от основных концепций, что ссылки на Стилла разбрасывают все кому не лень и т.д… Но это не трагедия, а просто этап развития и становления новой профессии. Остеопатии сейчас надо пройти трудный путь, чтобы определить свое место в официальной медицине и отстоять свою территорию. Именно поэтому необходимо прекратить всю критику современного пути остеопатии, принять его и отстаивать территорию. В России для этого есть все возможности, как со стороны государства, так и со стороны населения.

Остеопатией сейчас называют всё подряд. Это какая-то остеопатическая волна, в которой всего много, включая и мусора. Может быть легализация, стандартизация и контроль позволят сохранить реноме остеопатии?

Последние годы армия псевдоостеопатов: врачей, психологов, кухарок теребят и разрывают остеопатию на части. Я не судья, и не знаю, что лучше для остеопатии: вхождение в официальную медицину или кошмарная агония и дискредитация. Эта дискредитация есть и в обучении остеопатии людьми, которые учат, но сами не обучались остеопатии. Таких самозванцев уже очень много, и они обучают людей непонятно чему, а их ученики искренне верят в то, что их занятия и есть остеопатия. Изгоняя сущностей, они дискредитируют остеопатию. Мне искренне жалко и таких учеников, и таких учителей.

Интеграция остеопатии в медицину подразумевает и её интеграцию в медицинский бизнес. Сегодня мы – медики — оказываем не «медицинскую помощь», а «медицинскую услугу».

Есть плюсы и есть минусы. Огромный плюс, что нас признало медицинское сообщество и готово с нами сотрудничать на благо помощи больным.

С другой стороны, медицинское сообщество стало падать в безнравственные и грязные модели. В этих моделях мы теряем пациента и получаем КЛИЕНТА, который должен у медиков покупать услуги, и не просто покупать, а покупать много, дорого и постоянно. Самое плохое, что это в последние годы набирает обороты, что клиента пугают медики с целью «втюхать» ему совсем не нужные и даже вредные для его здоровья услуги или препараты.

Остеопатия не сможет уйти от этих моделей, мне искренне жаль… Возникают договоренности между специалистами разных специальностей, которые водят больного по кругу. Страшно не это, страшно то, что при групповом ведение одного пациента разными специалистами снимается персональная ответственность остеопата за результаты своего воздействия.

Например, невролог, как лечащий врач, направляет к остеопату на процедуры, и остеопату всё равно: будет результат или нет – главное выполнить назначение, ответственности нет. Есть специалисты, которые перестают учиться и входят в систему манипулирования больными. Это очень выгодно. Вместо одной процедуры он выполнит десять процедур без всякой ответственности за результат.

Сегодня лечение – это прежде всего лекарства. Не может педиатр назначить банки, не может невролог не назначить лекарственного лечения. Таковы реалии современной медицины.

Страшный конкурент, который прилип к бренду «медицина» — это фармакобизнес. Фармакобизнесу не нужны конкуренты. В этом году в Москве сорвали конференцию по гомеопатии, парламент Англии собирается рассматривать вопрос о запрете гомеопатии, в Германии резко ограничили количество гомеопатических препаратов, в сетях идут постоянные нападки на иглотерапию, специалистов по ТКМ (традиционной китайской медицине) называют шарлатанами.

Они «виноваты» в том, что эффективны при многих заболеваниях и излечивают пациентов вместо того, чтобы бесконечно лечить клиентов. Путь, который выбрала остеопатия в России не идеальный, но единственный для движения и развития, чтобы не сгореть на «Костре ведьм». Кризис усилит противоречия и нападки, необходимо приложить все силы для сохранения этого удивительного направления и искусства под названием остеопатия.

Я помню, в 2002 году Роже Капоросси привез серьезный научный статистический материал по стоимости лечения люмбаго под руководством врача аллопата и остеопата. Было показано, что лечение у остеопата дешевле в 5000 раз.

Вдумайтесь в эту цифру — 5000 раз для пациента и для страховой компании лечение у остеопата дешевле, чем лечение по стандартным схемам. Я организовал его встречу с руководством одной из страховых компаний, интереса страховая компания не проявила…

Что ещё можете сказать об активной медицинской легализации остеопатии?

Вспоминаю притчу о слоне и четырех слепцах… Каждый из слепцов трогал слона, и не мог оценить его целиком, а только отдельную часть: конечность, хобот, туловище. Мне трудно оценить и судить тот путь, по которому сейчас идет Российская остеопатия. На этом пути много плюсов и много минусов. Я просто принимаю его и буду помогать остеопатии сохранить свои концепции, развиваться в современном мире.

Современный мир тоже сильно изменился. Если, во времена Стилла средняя продолжительность жизни была 28 лет, то сейчас 70 лет уже не предел. Если выживали только сильные организмы, то и нарушения были другие. Не было такого количества стрессов, не было прививок, продукты были натуральными. Сегодня ушли многие заболевания, а им на смену пришли другие. Остеопатия тоже должна меняться, так как меняются заболевания.

Остеопатия первых остеопатов была маячком к честности по отношению к больному для других дисциплин и всего общества. Да, нас упрекали, что мы лечим за деньги, но мы тратили большую часть заработанных денег на учебу. У нас были ошибки и были неудачи, но мы не перекидывали ответственность за них на других. Я сам один из немногих, кто был против вхождения остеопатии в аллопатическую медицину. Свое мнение я высказывал публично до самого последнего момента и не скрывал его никогда. Но сейчас поставлена точка, и надо просто принять то, что остеопатия является медицинской специальностью.

… и о людях, которые занимаются этим вопросом?

Если говорить о человеке, заслуга которого во вхождение остеопатии в официальную медицину и легализации огромна, то в первую очередь я скажу, что он сделал это за счет своего здоровья и здоровья своих близких. Он провел колоссальную работу, он заслуживает глубокого уважения, как организатор и профессионал.

С Моховым Д.Е. я знаком с 1992 года, когда мы встретились в одном медицинском центре, где практиковали мануальную терапию. Отношения развивались по-разному и в последние годы не очень радужно, на дистанции. Сейчас среди остеопатов идут упрёки в его адрес в связи с тем, что остеопатия на территории аллопатический медицины может ассимилироваться и исчезнуть. Этому есть примеры в других странах. Думаю, что это возможно, если мы отойдем от этого процесса и бросим все на произвол судьбы. Но, упрек не справедлив уже только тем, что руководство всех остеопатический школ заявляло о легализации и действовало в том же направление. У меня есть письма рассылок, где еще осенью 2014 года они ратовали за клиническую ординатуру для врачей. Он оказался просто более смелым и удачливым.

20 лет… Столько лет остеопатии в России, а мы всё ищем ответов за рубежом. Мы же можем работать самостоятельно?

20 лет развития нами остеопатии в России привело к возникновению уникальности данного направления. Нам удалось пройти на стыке нескольких медицин и появилась Российская остеопатия, отличная от многих европейских. В ней есть и высокий профессионализм, и духовное начало. В ней есть больной и желание ему помочь как можно быстрее с наименьшим количеством процедур и на длительное время.

К сожалению, наш потенциал в России не ценится, он ценится только иностранцами — нас приглашают преподавать за рубеж, а наши соотечественники рвутся на иностранцев — это вызывает грустную улыбку. Особенно когда приезжают зарубежные специалисты, которые не практикуют, а дают техники по шаблону. К сожалению, в России это касается не только остеопатии, но и других направлений, например, психологии, или традиционной медицины…

Сейчас наш уровень знаний стал достаточно высок, и я считаю, что российские специалисты не уступают и по некоторым позициям превосходят уровень зарубежных специалистов!

Благодарю!

При использовании материалов интервью ссылка на источник обязательна. Для интернет-ресурсов — ссылка на страницу интервью. Все права защищены.

© Биосфера.Арсений Гуричев

Зарабатывали на обучение, очищая от мусора уличные камеры

Интервью с пионером Российской остеопатии Шараповым Константином Владимировичем. Часть первая.

©Биосфера. Арсений Гуричев

Остеопат Шарапов

Шарапов Константин Владимирович. Врач-остеопат, президент Русской Краниосакральной Академии (Санкт-Петербург), почетный президент Регистра Остеопатов России. Пионер российской остеопатии. Организатор и куратор образовательных программ в России по остеопатии, кранио-сакральной терапии, биодинамике, традиционной китайской медицине, биологического декодированию и другим традиционным и новым направлениям лечения.

Константин Владимирович, расскажите, как Вы узнали об остеопатии?

Я занимался мануальной терапией, а об остеопатии мне рассказал Андрей Евгеньевич Червоток, с которым я дружил. Он был уже на семинаре по фасциальным техникам – это был 1992-1993 год. Мы с ним прошли не простую школу мануальной терапии 90-ых и я высоко ценил его мнение. Тогда мы думали, что остеопатия, кранио-сакральная терапия, фасциальная терапия — это одно и тоже. Нам не была известна ни структуральная, ни висцеральная остеопатия — мы считали, что после курсов из 5-6 занятий в течении 2 месяцев мы уже настоящие остеопаты и мы можем всё делать. Мы были искренни, и мы заблуждались.

Что вас заинтересовало, подтолкнуло заняться именно остеопатией?

Тогда мы были молодые, только недавно появилась мануальная терапия, было мнение что позвоночник причина всех заболеваний, и всё что связано с возможностью воздействовать на позвоночник приведёт нас к выздоровлению больного. Мы верили, что позвоночник причина многих проблем, искали способы улучшить наше мануальной воздействие. В 90-ые были другие настроения у медиков, ещё советские, мы искали панацею от всех заболеваний и думали, что найдём её в остеопатии. Мы хотели помогать, и любой способ, который позволял помогать, надо было пробовать. Тогда были популярны работы А.Ю. Ратнера, который показал, что в шейных позвонках может быть причина многих заболеваний.

Кто тогда был с вами? Можете вспомнить этих людей?

Тамаре Ивановне Кравченко удалось договориться с Роже Капоросси по поводу обучения остеопатов и будущих преподавателей по полной программе остеопатии. В этом общении участвовала и Виола Фрайман. К Капоросси договариваться по поводу организации учебного процесса должны были ехать Кравченко Т.И. и Андрианов В.Л., но Андрианов В.Л. не смог поехать и поехала одна Тамара Ивановна. Она смогла договориться с Капоросси, и в 1994 году первая российская группа начала изучать остеопатию в Высшей Школе Остеопатии Франции.

Первый остеопат

Пионеры Российской остеопатии

Я вошел в первую группу, которая была в следующем составе: Иванникова Е.В., Кравченко Т.И., Рыбникова А.Т., Харитонова Н.М., Ходорковская Н.В., Червоток А.Е., Шалаев В.Е., Шелухина О.П., и еще один специалист, который через год не смог продолжить обучение. В этом составе мы начали обучение и через 3 года защитили дипломы Доктора Остеопатии в Женеве.

Кто тогда были ваши учителя?

Преподавали у нас Роже Капоросси, Франсис Пейралад и Дидье Леугр. Роже Капоросси – организатор, преподаватель краниальных и структуральных подходов, Франсис Пейралад давал фасциальные подходы и краниальную остеопатию, Дидье Леугр — структуральную и висцеральную остеопатию.

Российская остеопатия – это французская остеопатия?

Французская модель остеопатии Роже Капоросси легла в основу всех российских школ остеопатии, кроме английской школы (Рензо Молинари, Европейская Школа Остеопатии), созданной в 1996 году в России при помощи Владимира Леонидовича Андрианова и Наталии Ивановны Беспала. Позже инициатива по работе с Европейской Школой Остеопатии перешла к другим более смышленым организаторам. Все остальные школы были продолжением французской школы Капоросси, и все программы, за небольшим исключением, были идентичны.

Расскажите, какие трудности были на пути пионеров российской остеопатии?

Были финансовые проблемы. Обучение у зарубежных специалистов стоило дорого. Если врач зарабатывал 100 долларов в месяц, то за семинар нужно было заплатить порядка 1000 долларов и пройти 15 семинаров за три года. Для меня и моих коллег это были сумасшедшие деньги. Хочу выразить большую благодарность всей группе единомышленников за то, что при их поддержке мне удалось обучаться и закончить обучение, получить диплом.

Тогда мы были командой альтруистов и думали, что представляем единый организм для изучения и продвижения искусства под названием Остеопатия. Это был 93 год, в государстве был хаос… Нас было девять человек, и мы верили, что свернём горы. Тогда в нищете медицинского сообщества мы даже не представляли, что остеопатия может дать возможность зарабатывать на жизнь. Мы тратили все свои заработанные средства, брали в долг, чтобы получить знания и внедрять их в практику. Изучали техники и плохо представляли где, и зачем их применять. Моя процедура занимала 50 минут лечения и 40 минут я объяснял пациенту, что я делаю. Сейчас просто делаю и ничего не объясняю.

Как находили выход?

Мы искали любую возможность, где можно заработать деньги на обучение. У меня приятель работал руководителем в теплосетях и когда появлялась грязная, но хорошо оплачиваемая работа, на которой не хотели работать даже сотрудники теплосетей, мы пошли туда. Это была работа по очистке от мусора камер теплосетей, очень грязная и физически тяжелая, но за три дня работы в питерские морозы и слякоть по 12 часов можно было заработать 100 долларов. Я предложил своим коллегам, но согласился один Червоток, другие отказались. Сейчас эта история уже обрастает легендами по инициативе тех, кто посчитал эту работу грязной и не достойной звания врача. Так, мы зарабатывали на обучение, очищая уличные камеры.

Вы защищали диплом остеопата в Швейцарии, какая была тема дипломной работы?

Да, я защищал и получал диплом в Швейцарии. Дипломную работу проводил на базе лаборатории мозгового кровообращения института им. И.М. Сеченова Российской Академии Наук с профессором Москаленко Ю.Е. на тему влияния диафрагмы на краниальную гемо- и ликвородинамику.

Юрий Евгеньевич Москаленко д.б.н., профессор,  академик РАЕН. Как я понял, Москаленко сыграл большую роль в развитии остеопатии, он часто цитируется в научной литературе и не только в отечественной. Научное подтверждение кранио-сакрального ритма, первичного дыхательного механизма?

До сих пор нет четкого обоснования первичного дыхательного механизма, средних приливов, длинных приливов и, думаю, что не скоро такие обоснования появятся. Есть много гипотез, в том числе есть гипотеза Ю.Е. Москаленко. Часть остеопатов её поддерживает, среди которых есть и европейские и американские остеопаты. Мне сложно судить, на сколько это реально — наукой я в последнее время не занимаюсь и этот вопрос нужно обсуждать с учеными.

Как проф. Москаленко тогда относился к остеопатам?

Он помог первой группе остеопатов тем, что организовал исследовательскую работу на своей кафедре. С его поддержкой проводились первые дипломные и научно-исследовательские работы, что продолжалось и в дальнейшем. Я считаю, что он внёс большой вклад в российскую остеопатию. Конечно, он не был энтузиастом остеопатии, но  своей работой внес серьезный аргумент в принятии обществом остеопатии.

Для начала какого-то дела требуется не только энергия пионеров, но и поддержка авторитетных людей. Проф. Андрианов В.Л. — это номер один, проф. Москаленко Ю.Е., а кто еще поддерживал остеопатию? Как тогда относился к остеопатии главный невролог Санкт-Петербурга проф. Скоромец А.А?

Помню, как где-то в 1997-1998гг, когда мы только закончили остеопатическую школу, проф. Скоромец А.А. пришел с супругой и у нас возник жаркий спор о том, является ли остеопатия самостоятельным направлением медицины. Он этого не принимал, считал остеопатию разделом мануальной терапии, а мы не могли доказать обратное, так как сами тогда не понимали в чем особенность остеопатии, и её отличие от мануальной терапии. Мы сами знали остеопатию поверхностно, на уровне техник. Сейчас, я думаю, можно было бы легко объяснить отличия, но уже нет необходимости.

Известная методичка по остеопатии 2003 года несёт имя Александра Анисимовича в списке авторов (Скоромец А.А., Егорова И.А., Карпеев А.А., Кравченко Т.И., Мохов Д.Е. Остеопатия. Методические рекомендации Минздрава РФ № 2003/74 от 27.10.03г)…

«Известная методичка по остеопатии» создавалась на моих глазах и с ней произошло много историй. Остеопат, который ее составлял куда-то исчез из авторов… Все вопросы по этой методичке должны быть обращены к нему — человеку, который её составлял.

Владимир Леонидович Андрианов – профессор, директор Ленинградского научно-исследовательского детского ортопедического института им. Г.И. Турнера… Без его влияния, без его авторитета, трудно сказать сколько и как бы развивалась остеопатия в России, а кого из его коллег можно сейчас вспомнить?

Когда в свете остеопатии произносят фамилию Андрианов, то её нельзя отделять от фамилии другого профессора – Чокашвили Вячеслава Георгиевича, который был заместителем по международным отношениям в НИИ Турнера. Когда они впервые пригласили Виолу Фрайман, поехали в Америку в её клинику, то его участие было достаточно весомое. Я знал Вячеслава Георгиевича, мы с ним довольно тесно общались, и в том, что остеопатия пришла в Россию его заслуга не меньше, чем заслуга Андрианова. Эти два человека, два профессора, которых сейчас уже нет в живых, две фамилии — Андрианов и Чокашвили должны идти вместе, когда мы говорим об истории возникновения остеопатии в России.

Они же были и первыми кто организовал медицинские остеопатические центры: Андрианов — «Академию Развития Ребёнка», а Чокшвили – Медицинский Центр (сейчас Лечебно-консультативный центр остеопатической реабилитации им. академика Чокашвили В.Г. на Б. Сампсониевском проспекте, 62), где практиковал остеопатию, кранио-сакральную терапию. Этот Центр продолжает жить, не смотря на смерть профессора, его супруга развивает Центр, с теми традициями, которые заложил Вячеслав Георгиевич.

Андрианов, Чокашвили.. кто-то ещё из авторитетных учёных, практиков поддерживали остеопатические начинания?

Хотелось бы отметить профессора Н. В. Корнилова – директора НИИ ортопедии и травматологии имени Вредена. Н. В. Корнилов был участником первой группы врачей, которая ездила по приглашению Виолы Фрайман в Детский Остеопатический Центр в США, я слышал о его роли в развитии нашей остеопатии от коллег. Кроме этого были семинары, которые он помог для нас организовать на базе института Вредена.

Проявляли интерес и поддержку остеопатии профессора Беляков Н.А. — ректор СПб МАПО, Щербо А.П. — первый проректор СПб МАПО, Дорничев В.М. – заведующий кафедры реабилитации и спортивной медицины СПб МАПО (с 2008 года Кафедра реабилитации и спортивной медицины с курсом остеопатии), а так-же Карпеев А.А. — директор Центра традиционных методов диагностики и лечения Минздрава России, главный специалист Минздрава России по вопросам традиционной медицины.

Я надеюсь Вы понимаете, что никто с распростертыми объятиями не встречал в России остеопатию. Над нами смеялись, ехидничали и освистывали на презентациях. Нам 9-ым без поддержки именитых ученых врачей никогда бы не удалось принести остеопатию в Россию.

Какую школу можно назвать первой российской остеопатической школой? Кто были первые российские преподаватели остеопатии?

Та наша группа из девяти человек, которая первая закончила обучение, почти вся начала преподавать, за исключением, может Шелухиной Ольги Павловны. По аналогии со школой Капоросси мы назвали её Русской Высшей Школой Остеопатической медицины, и она была нашим общим детищем. Инициатором была Тамара Ивановна Кравченко, она стала директором и учредителем.

Три человека, которые толкнули школу и которых можно бы было назвать настоящими учредителями РВШО не по бумаге, а по совести: Кравченко Т.И., Рыбникова А.Т., и Червоток А.Е. Не знаю, что думают другие, но для меня именно Рыбникова А.Т. и Червоток А.Е. были настоящими «толкачами» РВШО, без надежды на будущие дивиденды. Они делали большое дело и огромную работу просто из любви к остеопатии.

Сейчас они в тени и об их вкладе знают не многие, но дело их продолжает жить. Они втроем начали преподавать на ознакомительных курсах, проводили презентации и организовывали первые группы. Уже потом появились новые школы с не менее интересными преподавателями и программами, пошло развитие остеопатии уже самостоятельно и широкими шагами.

Вспомнил о первом выпуске РВШО. Они учились у новоиспеченных остеопатов и многое не дополучили, так как у первых преподавателей не было опыта. Поэтому не удивительно, что в полном составе после окончания и защиты диплома в РВШО они заново с первого курса начали обучение уже в другой школе, где были очень опытные преподаватели. Впрочем, кроме одного выпускника, он не пошел с ними учиться, а стал писать книги по остеопатия и довольно плодовито.

Вторая российская остеопатическая школа — это Институт Остеопатической Медицины, который начинался в стенах СПб МАПО. Вы были в начале этого пути?

В 1999 году, я в составе группы из 4 остеопатов вместе с Егоровой И.А., Моховым Д.Е. и Червотоком А.Е. посетили Францию, куда меня, как президента Регистра Остеопатов, пригласил Роже Капоросси. К нашей поездке присоединились два профессора из СПб МАПО: Щербо А.П. и Дорничев В.М. Профессор Щербо А.П. был в то время проректором и заинтересовался развитием остеопатии. После этой поездки он нашел аргументы убедить ректора СПб МАПО Белякова Н.А. открыть трехлетнее обучение остеопатии на кафедре реабилитации и спортивной медицины, которой руководил профессор Дорничев В.М.

Мы: Егорова И.А., Мохов Д.Е., Червоток А.Е., и я — были первыми четырьмя преподавателями и учредителями, как мы себя называли — так как надо было собрать какие-то деньги для того что бы отремонтировать помещение, создать программы. При этом Мохов Д.Е. был выбран руководителем путем голосования между нами. В 2000 году мы набрали первую группу и начали учебный процесс.

Весь учебный процесс и все программы легли на Червотока А.Е. Он имел уже богатый опыт, отвечая за учебный процесс в РВШО. Я думаю, что без его участия не удалось бы организовать обучение.

Инициатором был Мохов Д.Е., но его нельзя в то время отделять от Егоровой И.А. Они всюду были вместе и вместе пробивали это направление в стенах СПб МАПО. Мохов Д.Е. – талантливый организатор, который смог зацепить альтруизм других специалистов, подтолкнуть его и перевести в организованный проект.

Думаю, что без самоотверженной поддержки Егоровой И.А. ему бы очень туго. Ирина Анатольевна могла в любой момент времени бросить все дела и прилететь по первому зову, если это требовало дело остеопатии. Своей энергией и самоотверженностью она подталкивала многих и многих. Её супруг — Валерий тогда был опорой её неутомимости и преданности делу думаю, что это и сейчас не изменилось.

Где вы брали материалы, ведь тогда не было руководств, учебников, методических материалов? Кто вошёл в состав первых слушателей Института Остеопатической Медицины?

3 года мы учились в школе Роже Капоросси и набирали материал плюс сам Капоросси дал достаточно много методических пособий и учебного материала, которые можно было перевести на русский язык и использовать.

Труднее было набрать людей в первую группу. Удалось набрать семь человек, да и то это были друзья и родственники. Вторая группа уже два десятка человек из разных регионов России. Информация быстро распространялась, и мы очень старались давать материал качественно и честно. Опыта преподавания не было, кроме Червотока А.Е, но энтузиазм давал хорошие плоды.

В дальнейшем, когда Школа набрала обороты она же и пришла к кризису…

В 2005 году произошел распад коллектива и в 2006 году образовалось еще одна школа остеопатии — Институт Остеопатии при Санкт-Петербургском государственном Университете, которым стал руководить Мохов Д.Е. Часть преподавателей, студентов и методического материала было переброшено именно туда, часть осталась в Институте Остеопатической Медицины СПб МАПО, которым с января 2005 года руководил Андрианов В.Л., а с декабря 2005 — Егорова И.А. Эта ситуация продолжалась до 2007 года, пока ректор МАПО Беляков Н.А. не ушёл со своего поста.

В 2008 году Институт Остеопатической Медицины под руководством Егоровой И.А. вышел из МАПО и заработал самостоятельно. Институт Остеопатической Медицины (сейчас имени Андрианова), который организовывали Егорова И.А., Червоток А.Е., Матвиенко В.В. был создан где-то в 2007 году и вышел из состава СПб МАПО, который был организован в 2000 году.

Как Вы пришли к кранио-сакральной терапии?

Меня интересовали различные направления в остеопатии, и ещё работая в МАПО, я познакомился с работами Джона Апледжера, а позже и с ним самим. Апледжер предложил мне распространять его концепции в России. В 2003-2004 году мы организовали первые семинары по кранио-сакральной терапии на базе СПб МАПО. Приезжали его преподаватели и давали семинары по работе с эмоциями – сомато-эмоциональное освобождение, которое на практике является телесно-ориентированной психотерапией. Я переводил книги Джона Апледжера на русский язык, а в 2004-2005 году познакомился с ним лично, собрав группу и посетив США.

Тогда никто не проводил семинары по кранио-сакральной терапии в России? Остеопатия только появилась, а тут ещё кранио-сакральная терапия…

Да, я был первым, кто пригласил преподавателей Джона Апледжера в Россию и организовывал их семинары. Остеопаты восприняли кранио-сакральную терапию достаточно холодно, считали это направление конкурирующим для краниальной остеопатии. На тот момент многие, даже В.Л. Андрианов, считали, что основное отличие мануальной терапии от остеопатии — это наличие в остеопатии краниального подхода, краниальной остеопатии. Я считаю, что это не верно.

На одном из собраний Русского Остеопатического регистра, где я был президентом, некоторые коллеги выставили мне претензию, что я продвигаю чуждое для остеопатии направление в России, на что я, как президент Русского Остеопатического Регистра, не имею права. Тогда удалось доказать, что это не совсем так, и что все концепции имеют право на существование, что ни мануальная терапия, ни остеопатия, ни кранио-сакральная терапия не противоречат, а дают друг другу развиваться.

Вы долго проработали с Институтом Апледжера (Upledger Institute)?

Я сотрудничал с Джоном Апледжером до его болезни, но когда он заболел и отошёл от дел наше сотрудничество прекратилось. С уходом лидера Институт Апледжера закончил свое существование и для меня.

Апледжер

У меня лечился один известный физик, который сказал, что все свои открытия он сделал тогда, когда был в состоянии альтруизма, без какой-то бы выгоды для себя. После ухода Джона Апледжера альтруизм и творчество покинули институт Апледжера, и институт для меня стал не интересен, а сотрудничество с ним было закончено.

В России появились бизнес-клоуны, которые прицепили работы Аплейджера к остеопатии, но это полная ерунда. Апледжер всегда дистанцировался от остеопатии, впрочем, как и остеопатия от Апледжера.  Он сделал попытку связать психику и структуру через кранио-сакральную систему. К сожалению, ему это не удалось. В его время еще не были расшифрованы и проверены на практике канонические книги по традиционной медицине. Это уже можно сделать в наше время и этим мы занимаемся. Жалко, что он не дожил до современных открытий и жалко, что бизнес-клоуны из США и России дискредитируют его идеи.

При использовании материалов интервью ссылка на источник обязательна. Для интернет-ресурсов — ссылка на страницу интервью. Все права защищены.

Продолжение здесь

© Биосфера. Арсений Гуричев.

Остеопат Червоток А.Е. Интервью

Остеопат Червоток Андрей Евгеньевич: «Мы с вами находимся не в конце, мы находимся в начале процесса. Мы можем на это все повлиять, и мы должны это сделать».

Червоток Андрей Евгеньевич, к.м.н., D.O. Доктор Honoris Causa

Червоток на сайте Арсения ГуричеваПрезидент Единого Национального Регистра остеопатов России (ЕНРО)

Заместитель директора Института Остеопатической медицины по учебной работе (Санкт-Петербург). Завуч кафедры восстановительной медицины и остеопатии НовГУ. Главный врач петербургской клиники «AV-med» (остеопатия и гомеопатия). Пионер российской остеопатии.

В 1990 г. окончил факультет подготовки врачей для морского флота Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова. После окончания интернатуры по хирургии был назначен на должность начальника медицинской службы.

С 1994 по 1997 гг. обучался остеопатии в Высшей Остеопатической школе в Париже (Франция), защитил международный диплом Доктора Остеопатии. С 1997 по 2000 г. работал в должности проректора по учебной работе и преподавателя Русской Высшей Школы Остеопатической Медицины в г. Санкт-Петербург.

Автор первых российских учебных программ по остеопатической медицине, внедренных в практику. С 2000 по 2008 гг. работал в должности ассистента кафедры реабилитации и спортивной медицины с курсом остеопатии Санкт-Петербургской Медицинской Академии последипломного образования. С 2000 г. по настоящее время – в Институте Остеопатической Медицины в должности заведующего учебной частью, главный консультант по преподаванию основных разделов остеопатии. В 2009г. получил международный сертификат преподавателя по остеопатии в Высшей школе остеопатии (Лион, Франция) с получением звания Доктора Honoris Causa.

Активно занимается преподавательской и научной деятельностью, кандидат медицинских наук. Является автором более 40 научных печатных работ, двух патентов РФ на изобретение. Пионер российской остеопатии, ведущий преподаватель остеопатии в России.

— Андрей Евгеньевич, в чём принципиальное отличие остеопатической медицины от нашей обычной — аллопатической?

Червоток на сайте Арсения Гуричева— Аллопатическая и остеопатическая медицина кардинально, радикально отличаются друг от друга, я, как полагаю — в пользу остеопатической медицины. И различие это в том, что остеопат выставляет диагноз, обозначает причинно-следственную связь и пытается в рамках своего лечения пройти по пути от причины до следствия, тем самым максимально радикально воздействуя на проблему. Диагноз аллопатический — совершенно другой и он, очень часто, не учитывает основную причину, а показывает лишь только следствие или набор симптомов, он синдромальный (прим. Синдромальный диагноз – диагноз описывающий набор симптомов, жалоб). Вот, поэтому аллопатичский диагноз очень часто ведет врача к симптоматическому лечению. Вот в этом, на мой взгляд, принципиальное различие остеопатического лечения от аллопатического.

— В чем еще различие — в показаниях?

Различие в том, что остеопатия максимально эффективно проявляет себя в лечении функциональных, обратимых нарушений. Патологические состояния можно разделить на две большие группы: функциональные и органические. Функциональные — это состояния, при которых изменена в основном функция органа, а изменения структуры не являются радикальными. Таким образом, такие изменения, не смотря на то, что они могут быть очень яркими как симптом, но они являются обратимыми. Либо полностью обратимыми, либо по большей части обратимыми, скажем так в основном обратимыми. Вот это и есть функциональные нарушения, функциональная патология.

Органическая патология – это патология, при которой страдает не только функция, но уже и страдает структура. Сама структура тканей, сама морфология тканей, органа меняется и это делает данную патологию не обратимой. В данной ситуации, конечно, имеет большое значение способность организма к адаптации. Например, человек может иметь органическую проблему, достаточно выраженную, но при этом его качество жизни не сильно страдает, и он не жалуется на свою жизнь. Почему? Потому что адаптация, адаптационные ресурсы и компенсация позволяют ему жить полноценной жизнью. Он адаптирован и компенсирован.

Червоток на сайте Арсения ГуричеваВ случае, когда мы рассматриваем остеопатию, то остеопатия радикально, воздействует на функциональную патологию, а в отношении органической патологии (структурно-органической, необратимой) остеопатия выступает в качестве паллиативного средства, метода, который помогает, пациенту создать наиболее оптимальную схему адаптации и компенсации. Здесь остеопатия может быть элементом мультидисциплинарного подхода к лечению такого сложного пациента. Мультидисциплинарного — с разных сторон, и остеопатического, и аллопатического.

— Можно сказать, что пациент аллопатической медицины – это больной человек, а пациент остеопатии – здоровый человек, который «сошел с рельс»?

— Во-первых, сам пациент иногда склонен замалчивать, либо преувеличивать свое состояние, то есть оценка своего состояния — это очень субъективно. Безусловно, к остеопату обращаются люди, по большей части, которые имеют какую-то жалобу или набор каких-то жалоб. Значительно реже, но тем не менее есть такие пациенты, которые приходят к врачу, не имея каких-то конкретных жалоб, которые знают прекрасно спектр деятельности остеопата и которые хотят, что бы остеопат посмотрел, выявил возможно скрытую какую-то проблему, и тем самым, устранил эту проблему. Здесь проявляется превентивное качество остеопатии, её профилактическое свойство.

— Когда гомеопатия пришла в Россию, к ней было предъявлено некое обвинение: «вы занимаетесь лёгкими проблемами, а тяжелыми пациентами, которым по-настоящему требуется лечение вы не занимаетесь (онкология, диабет и т.д.)». Сейчас, когда остеопатии в России 25 лет эти слова обращены и к нам — остеопатам.

Червоток на сайте Арсения Гуричева— Здесь надо говорить о спектре применения остеопатии. Остеопатия – это в основном лечение функциональных расстройств, и в этом превентивное, профилактическое значение остеопатии. Ситуация, когда еще нет жалоб, и в этом случае пациент внешне кажется абсолютно здоровым, но остеопат может выявить дисфункции.

Дисфункции проблемами назвать еще нельзя, поскольку никакой метод исследования — ни лабораторный, ни функциональное исследование это состояние возможно и не выявит. Тем не менее, остеопатическая диагностика выявляет изменения, некие нарушения, отклонения от нормы, и называет эти нарушения  дисфункцией. Таким образом, остеопат, выявляя и устраняя эти самые дисфункции, предупреждает развитие серьезных заболеваний, органических изменений. И здесь, как раз, кроется ответ на вопрос: «Лечит остеопат здоровых или больных людей?».

— Основной инструмент остеопата – это пальпация. Я обратил внимание, что в старых наших советских книгах по медицине 50хх-70хх годов очень много пальпации. В главе, касающейся диагностики заболевания, лабораторные, рентгенологические и другие дополнительные методы исследования занимали скромное место. В современных книгах по медицине всё наоборот – две строчки по пальпации и десять страниц с КТ, МРТ, УЗИ и так далее. Складывается ощущение, что у нас все больше и больше аппаратуры и все меньше и меньше пациента. Рядовой врач сейчас, скорее всего, пальпировать вообще не умеет? Не ушла ли пальпация из аллопатической медицины в остеопатию?

Червоток на сайте Арсения Гуричева— Абсолютно верно. Категорически да. Во времена земских врачей, когда приборов было очень мало, а врач имел два основных инструмента — голову и руки он был похож на остеопата. Даже, если мы говорим слово – хирургия, то это слово от древнегреческого  χειρουργική, т.е. χείρ — рука и ἔργον — действие. Человек, который лечит руками – это хирург. Тогда пальпация была совершенно другой, и тесты были наиболее информативными – кроме пальпации ничего не было.

Боткин (прим. –   Боткин Сергей Петрович 1832 -1889гг, — русский врач и общественный деятель) выявлял столько всего, используя пальпацию! Считывал огромное количество информации с пациента, не применяя какие-то там сложные анализы. Сейчас, в период научно-технического прогресса, когда человека замещает робот, когда за врача диагноз ставит компьютер, безусловно, врач отходит от пациента. Между врачом и пациентом появляется время и пространство, которые мешают этим людям.

— Мы возвращаемся назад, в пальпацию, но почему всё-таки остеопатия современна?

— Остеопатия, появившись на этой арене, смело бросает вызов не то что бы современности, но в большей степени отказу от прошлого опыта. Остеопатия пытается вернуться к корням, к корням медицины. И то, что сейчас она популярна — оправдывает этот шаг назад. У остеопата имеется два инструмента – это знания (медицина, логика, философия) и руки. Руки нужны остеопату для того, чтобы работать, пользоваться ими как инструментом — проводить эту самую тонкую, сверхтонкую пальпацию. Это очень сложно… Это технологии, которым не учатся за неделю, за месяц, или за год.

— Можно ли по книгам научиться остеопатии?

— Остеопатическая медицина – это в первую очередь искусство, это как любая медицина – искусство, потому что медицина сама по себе – это искусство, а искусству необходимо учиться у учителя. Что касается остеопатии, как медицины – это искусство в искусстве, это искусство в квадрате. Таким образом, книжки, конечно же, хороши, но категорически нельзя стать профессионалом-остеопатом, используя лишь одни книжки, необходимо учиться, необходимы учителя, которые могли бы тебя научить, могли бы тебя вести.

— А наука?

— Безусловно, наука нужна. Наука нужна для того, чтобы основы, методологические основы остеопатии, её методологические принципы стояли бы на прочном фундаменте. Безусловно, наука необходима, но что касается остеопатии: во-первых — это искусство, и только во-вторых — это наука.

— Как Вы относитесь к признанию Россией остеопатии? Если всё-таки будет эта специальность, то к чему это приведёт?

Червоток на сайте Арсения ГуричеваУтвердили должность «врач-остеопат» — в приказе по номенклатуре должностей. Остеопатия утверждена номенклатурой должностей. Возможно, что должность врача остеопата может занимать кто-то другой, не остеопат, например, мануальный терапевт. Не понятно — радоваться или плакать. К чему это нас приведёт? К регламентации, к МКБ (прим. МКБ — международная классификация болезней, основанная на клинических, морфологических, лабораторных принципах и обстоятельствах болезни или травмы), к ОМС (обязательное медицинское страхование), стандартам, регламентам, ставкам, к огромному количеству документов, регламентирующих и то и это, к росту армии чиновников, которые будут контролировать нас.

Чиновники, которые не только не имеют отношения к остеопатии, но которые и к медицине слабое отношение имеют. Это будут люди, которые будут указывать, как нам лечить, например: сколько минут лечить тазобедренный сустав, какими техниками мы должны пользоваться. Введут понятие ставки, то есть сколько часов и сколько больных мы должны принять, например 25 больных за 6,4 часа. Вот это и есть механизмы, рычаги разрушения остеопатии. Остеопатия и так очень хрупкое создание… А тут все сразу рухнет, развалится. Значит, остеопатия уйдет в подполье. Снова будут у нас двойные стандарты — на бумаге так, а на деле так. Есть такой риск.

— Мы идём своим путём? Или есть опыт других стран?

— Понимаете, если бы у нас была бы такая страна как Германия, или Франция,  или Бельгия, то возможно мы бы и радовались. Приняло государство Закон – всё встало на свои места. Но везде, даже там есть перекосы. Та же Франция пережила момент, когда вышел закон о том, что остеопаты не должны лечить новорожденных… Абсурд. Сейчас там ситуация поменялась – остеопатия признана полноценно.

Одни минусы?

— Плюсы есть. Это то, что мы сейчас можем выходить из подполья на уровне кафедр, обучения. Вот мы создали кафедру в МАПО в 2000 году под крылом кафедры реабилитации и спортивной медицины — у нас была кафедра реабилитации и спортивной медицины с курсом остеопатии. Потом в Великом Новгороде в университете открыли кафедру — кафедра восстановительной медицины и остеопатии. Сейчас есть возможность открывать кафедры остеопатии.

— Можно ли стандартизировать остеопатию? Возможен ли общий язык?

Червоток на сайте Арсения Гуричева— То, что вы сказали по поводу единого языка — это абсолютно важно. Сейчас у остеопатии в России много проблем, но и у мировой остеопатии много проблем, как и у медицины вообще. Сейчас нет определенного стандарта. Идет попытка создать эту единую карту. Безусловно, эта карта могла бы быть применена и у нас здесь в институте на занятиях, и где-то ближе к финалу обучения, и в вопросах методологии лечения больного — некий протокол исследования. Хочется большую часть времени тратить на работу с пациентом, а не на работу с документами. Остеопат всё-таки не писатель, это практик, и надо максимально упростить бумажную работу. Хотя, конечно, юридический момент важен, и нужен.

— В каких-то спорных случаях в аллопатической медицине есть эксперт, или сообщество, которое решает правильно ли было применено лечение. Если  сейчас внедряют должность врач-остеопат, то должна быть и какая-то профессиональная комиссия по остеопатии?

— Конечно. Если у нас внедряют закон, безусловно, будет и комиссия. Ведь это же логично, одно из другого вытекает. Более того, сейчас есть профессиональные ассоциации врачей. В рамках этих ассоциаций будут экспертные комитеты, которые занимаются вопросами, в том числе и лицензирования. И, безусловно, какие-то спорные юридические вопросы там так же будут рассматриваться.

Мы с вами находимся не в конце, мы находимся в начале процесса. Мы можем на это все повлиять, и мы должны это сделать!

Благодарю!

При использовании материалов интервью ссылка на источник обязательна. Для интернет-ресурсов — ссылка на страницу интервью. Все права защищены.

© Биосфера. Арсений Гуричев

Об остеопатии, постурологии и стабилометрии

©Биосфера. Арсений Гуричев.

«Об остеопатии, постурологии и стабилометрии»

Интервью с профессором В.И. Усачёвым

Усачёв Владимир Иванович, д.м.н., профессор, Доктор Honoris Causa

УсачёвКонсультант по научной работе Института Остеопатической медицины (СПб). Окончил ВМА им. С.М.Кирова. Работал на кафедрах и клиниках ВМА им. С.М.Кирова. С 2001 г. по 2003 г. – заместитель директора НИИ оториноларингологии по клинической работе. С 2003 г. по 2008 г. – профессор кафедры реабилитации и спортивной медицины с курсом остеопатии СПбМАПО. С 2003 г. по настоящее время консультант по научной работе Института Остеопатической медицины.

Автор 178 научных работ, одной монографии, главы «Анатомия, физиология, методы исследования, заболевания уха» учебника «Отоларингология». Редактор перевода с французского на русский язык книги П.-М.Гаже и Б.Вебера «Постурология. Регуляция и нарушения равновесия тела человека» (СПб, 2008г).

Один из ведущих российских специалистов в области физиологии вестибулярной, постуральной и глазодвигательной систем, а также компьютерной стабилометрии.

Научна ли остеопатия?

Владимир Иванович, вопрос как учёному: научна ли остеопатия? Применяются ли методы научного познания в остеопатии?

Я думаю, что здесь вопрос необходимо поставить  немного по-другому. В какой степени в остеопатии применяются методы доказательной медицины? Естественно, желание остеопатов и зарубежных и российских сделать так, чтобы показать медикам, что остеопатия является наукой, кроме того, что сами пациенты и остеопаты прекрасно ощущают и понимают её эффективность.

В российских остеопатических школах использование методов доказательной медицины стало традицией как при защите научных дипломных работ, так и в диссертациях. Но, к сожалению, за рубежом, это достаточно сложно осуществить в силу того, что подавляющее большинство остеопатов не являются докторами медицины (MD) и не имеют доступа к объективным медицинским методам исследования.

К таким как ультразвуковое исследование, компьютерная томография, магнитно-резонансная томография?

— В России это все просто, так как у нас остеопаты — врачи, которые раньше занимались какой-то специальностью и имеют возможность доступа к тем объективным методам исследования, которые они применяли ранее. Кроме того, наши остеопаты имеют много знакомых врачей, с которыми они учились или работали ранее.

К сожалению, пока ещё многие остеопатические установки интуитивны. Они основываются на ощущениях врача, что он устранил дисфункции, и на субъективных ощущениях больного, что ему стало легче. Вот это пока остается основными критериями эффективности остеопатического лечения. А для того, чтобы научно доказать эффективность остеопатического лечения, необходимо применять соответствующие методы объективной диагностики.

Занимаясь остеопатией, мы пользуемся такими понятиями, как «мотильность», «краниосакральный механизм», «биодинамика» и т.д. Возможно ли изобретение такого прибора, такой «линейки», которая могла бы измерить эти сложно осязаемые явления?

Принципиально такие приборы создать можно, но они не будут простыми. В частности, многое можно сделать с помощью МРТ, но эти методы реально не применимы в повседневной практике.

Первичный дыхательный механизм

Как вы относитесь к термину «первичный дыхательный механизм»?

Это один из примеров виталистичности мышления зарубежных остеопатов. Первичный дыхательный механизм они считают божественной силой – дыханием жизни. Но пока не будет выяснен механизм этого явления корректнее его называть кранио-сакральный механизмом. Кранио-сакральный механизм — объективный показатель: ритм, амплитуду, силу можно определить, выразить в цифрах, посчитать статистическую значимость различия до и после лечения.

По поводу мотильности. Мотильность – это тоже объективный показатель, образно говоря — биоритм органа. Оно слабое, средней степени выраженности или выражено. Это тоже показатель, и его можно выразить в цифрах: первой, второй, третей степени. Посчитать можно статистически.

Но в основном, конечно, в остеопатии больше качественных характеристик дисфункций, оценка их наличия и устранения.

Как мне кажется, в чём еще проблема: наш коллега аллопат может задать нам очень мощный вопрос. Допустим, трудно говорить с нейрохирургом, или морфологом о том, что есть подвижность сфено-базилярного синхондроза, потому что это кость. И с этих, морфологических позиций нам скажут: «Ребята, здесь нет сустава, нет подвижности – это кость».

Дело в том, что морфологически в анатомичке исследуют неживые кости и ткани, а остеопат имеет дело не только с биомеханикой, но и с биодинамикой, то есть с биоритмами тела человека. Вот в чем изюминка остеопатии. То есть, все биоритмы тела человека, которые существуют в нем, они существуют с самого низшего уровня: от атомов, молекул, к органам, системам органов и до высших проявлений – это кранио-сакральный механизм, это медленный прилив Беккера, это медленные постуральные колебания в вертикальном положении тела, и много-много того, чего мы пока еще не знаем.

Что же такое остеопатия?

 С этих позиций, что такое остеопатия?

Сам термин «остеопатия» не очень удачный, так как наводит совершенно не на те мысли, которые свойственны специальности. На семинаре по постурологии я в первой части, немножко рассуждая об остеопатии, о видах мануального лечения, даю определение, что такое остеопатия. «Остеопатия – это наука о мануальной гармонизации биодинамики человека».

Здесь указан инструмент — руки?

Да, остеопаты очень не любят употреблять слово «мануальный», потому что это приписывает их к мануальной терапии, которая, в основном, пользуется категориями позвоночника. Но справедливо отметить, что и диагностика и лечение остеопатами проводятся руками.

В чём же тогда отличие мануальной терапии от остеопатии?

Когда человеку говорят про остеопатию, он спрашивает: «Это что-то с костями?», или «Это что, мануальная терапия?». Я говорю так, чтобы это образно воспринималось, что мануальная терапия – это арифметика, а остеопатия – это высшая математика.

Мануальная терапия – это локалистическое воззрение, так как в основном мануальные терапевты занимаются позвоночником, стараются овладевать остеопатическими техниками, но системных знаний по организму в целом, остеопатических знаний, у них нет. Это не зависит от мягкости, жесткости методик, просто у них локальный подход.

Постурология

Вопрос, как специалисту-постурологу. Как простому человеку, обывателю, или даже врачу, который никогда не изучал это, как ему можно объяснить, что такое постурология? Первая ассоциация с урологией.

Постурология – это наука о мышечном тонусе человека и механизмах  поддержания равновесия в вертикальном положении тела. «Постура» — буквально поза, «логия» — наука. Такое упрощенное определение оставляет за рамками вопросы: как перераспределяется мышечный тонус, какими тоническими реакциями обеспечивается установка тела в вертикальное положение, каким механизмом обеспечивается динамическая стабилизация тела в вертикальном положении.

Постурология – это все-таки чисто теоретическая отрасль, или она имеет какое-то практическое применение?

Постурологию надо рассматривать, прежде всего, в прикладном плане. Постуральное исследование – это та первая фаза обследования, которую проводит остеопат, с этого начинается остеопатическое обследование пациента. Постурология пронизывает всю остеопатию. То есть, любые остеопатические дисфункции отражаются на позе и на перераспределении тонуса мускулатуры, отвечающей за вертикальное положение тела.

Образно говоря: «Постурология – это зеркало остеопатических дисфункций и один из способов оценки эффективности лечения». Конечно, есть и другие моменты постурологии, которые изучаются в физиологии, в авиационно-космической медицине, в отоларингологии – аспект связанный с вестибулярным аппаратом.

Подбор ортопедической обуви, стелек?

Этим у нас любят заниматься «подиатры», «подологи», которые претендуют на ведущую роль в постурологии, говоря, что основной причиной патологии постуральной системы является патология стопы. Это очень похоже на мануальных терапевтов, которые говорят, что все болезни идут от позвоночника.

 О книгах

Вспоминается книга Гурфинкеля «Регуляция позы человека» (Гурфинкель В.С., Коц Я.М., Шик М.Л. Регуляция позы человека, М.: Наука, 1965). Сейчас, в Доме книги на эту тему литературы практически нет. Ощущение такое, что не выпускают таких работ, никто этого не делает.

Постурология в современном виде у нас появилась вообще недавно. Остеопатии лет 20-25, а постурология пришла только лет 10 назад. Наши первые остеопаты, обучавшиеся за рубежом, постурологию изучали у иностранных преподавателей. Сейчас у нас очень мало преподавателей, которые дают постурологию. Действительно, литературы очень мало, один из источников – это «Постурология. Регуляция и нарушения равновесия тела человека».

Пьера-Мари Гаже?

Да, Пьера-Мари Гаже и Бернара Вебера. Постурология, третье издание, которое мы в институте перевели на русский язык. Все, больше литературы никакой нет.

Не пишут, или не публикуют?

Отсутствие книг — это следствие того, что учёные занимаются проблемами более детально, углубленно. Это вообще тенденция развития науки и медицины. Сначала была терапия, хирургия, потом в хирургии, терапии появились разделы, а сейчас уже там в каждом разделе еще масса специальностей. И исследователь, учёный, врач постепенно теряет представление об организме человека в целом. Так же это касается и постурологии. Есть люди, углубившиеся в узкую тему, например, изучают какую-то мышцу лягушки, и всё. А фундаментальные, целостные работы — их очень мало. Они были раньше.

Самая первая объемная – это монография Рудольфа Магнуса «Установка тела» (Магнус Р. Установка тела. — Москва: Изд-во АН СССР, 1962.-624с. Körperstellung : experimentell-physiologische Untersuchungen über die einzelnen bei der Körperstellung in Tätigkeit tretenden Reflexe, über ihr Zusammenwirken und ihre Störungen / von R. Magnus. Mit 263 Abbildungen. Berlin : Julius Springer, 1924. Description: XIII, 740 p). Там изложены физиологические основы постурологии.

В постурологии всё однозначно?

Нет, конечно. Иногда наталкиваешься в современных публикациях на такое, что не соответствует здравому смыслу, что давно уже изучено в XIX веке. Вот, в частности, могу привести пример из стабилометрии: придумали, что ухудшение равновесия тела происходит из-за нарушения кожной чувствительности стопы, (плантарной, подошвенной).

Провели эксперименты: замораживали хлорэтилом подошвы стоп, ставили на стабилограф (прибор для оценки равновесия), вроде бы ухудшалось. Я обычно все это проверяю — не верю, тем более, что я знал, что Чарльз Шеррингтон (учёный, живший в 19-20 вв) проводил такие эксперименты. Он лишал кожи подушечки лап кошки, и от этого ничего не менялось — пока он не рассек задние корешки спинного мозга. У меня, естественно, возник вопрос…

Я тоже заморозил себе кожу стоп и проверил — у меня ухудшения равновесия не произошло. То есть я разделил мнение Ч. Шеррингтона, что это влияет не кожная чувствительность.

Потом, через несколько лет, я провел эксперимент на стабилографе с полипропиленовыми прокладками и фанерными стельками над ними и доказал, что это влияет не кожная чувствительность, а ухудшение условий для работы стопы. То есть, стопа не стоит на жесткой поверхности, а между стопой и жесткой поверхностью имеется мягкая прокладка, что увеличивает степени свободы подвижности и устойчивости нижних конечностей. Проприоцепотры в данном случае тоже функционируют нормально. Сказывается всего одно обстоятельство – неустойчивость опоры.

Стабилограф

Считаете ли Вы, что стабилограф должен быть в кабинете каждого остеопата?

Абсолютно. Когда я пришел работать в 2003 году в институт, немного поработав, я понял, что надо создавать методику для остеопатов по оценке эффективности лечения.

Я к первому вопросу — является ли постурология способом объективизации эффективности остеопатического лечения?

Безусловно! Я уже говорил вкратце об этом. Постуральные тесты, отражая асимметрию постурального тонуса и нисходящий или восходящий тип дисфункций, являются зеркалом остеопатических дисфункций и критерием объективной оценки эффективности остеопатического лечения. А с помощью стабилографии можно выявить эффективность остеопатического лечения, причем очень просто. Это все было сделано уже в 2007 году, в 2009 году была подана заявка на изобретение, а в 2010 получен патент. В настоящее время программа внедрена в в двух фирмах, выпускающих стабилографы. Это ЗАО ОКБ «Ритм», Таганрог  и ООО НПП «Биомера», Москва.

Можно приобрести?

Можно и нужно приобрести, но препятствие – цена. Я считаю, что такой прибор должен быть, вообще, у каждого врача, что бы он мог оценить положение тела, устойчивость, а у остеопата тем более. Если не знаешь, на правильном ли пути лечения находишься, если нет эффекта, значит необходимо подумать о том, чтобы изменить тактику лечения. Стабилограф позволяет доказать, что действительно идёт улучшение, это показатель, который дает общую оценку функционального состояния человека.

Цена высокая, она рассчитана на то, что покупатель – организация. А мы стремимся к тому, чтобы эта методика была доступна для покупки самим остеопатам. Потому что остеопаты редко работают в организации, которая ему будет покупать прибор. А он хочет знать эффективно или не эффективно его лечение.

У меня был небольшой опыт работы со стабилографом, и знаете, я заметил, что часто есть ухудшение после работы, после лечения.

Чаще ухудшение у женщин… Это закон лечения, причем у мужчин наоборот бывает — сразу улучшение. Потому что разная стратегия самоизлечения. У женщин мы изменяется весь стереотип организма, а потом он сам «собираться» уже на новом уровне. У мужчин система не такая податливая: просто поправляете что-то и он сразу идет на улучшение. Это стабилографическое отражение остеопатических особенностей лечения.

 Концепции, методология

Почему я сейчас кручусь вокруг темы науки, доказательности? Очень много сомнительных концепций в остеопатии. Вроде слушаешь – всё красиво, но не укладывается в какие-то наши классические анатомо-физиологические установки.

Да. Безусловно, даже на первый взгляд. Особенно у иностранцев, которые подают материал так артистично. Столько придуманного… Создается такое впечатление, что каждый из зарубежных преподавателей-остеопатов – это уникум. То есть, ты увидел одного — тебе хочется лечить по его методике, увидел второго — тебе хочется лечить как он. Наши преподаватели, к счастью, интегрируют все знания: и зарубежные и наши, российские. Они умеют находить рациональное зерно и знают, где так, где не так.

В частности, есть разные таблицы постуральных типов, зачастую они совершенно не правильные, не соответствуют классическим представлениям постурологии, потому что их придумали не постурологи, а остеопаты – так им показалось. Есть классика, есть вертикаль Барре, которую никто не может отрицать, а любая школа может представлять себе что угодно, это её право, но это не есть истина, это надо доказать.

У нас получается, что врач-остеопат немного не в системе нашего советско-российского здравоохранения, где точно определили, что все разделены по своим нишам. Врач-остеопат занимается и детьми, и стоматологией и ортопедией, и ЛОР, а на каждой из этих арен наши коллеги-аллопаты считают себя главными.

У них есть свои представления… Я тоже, когда работал в Военно-медицинской академии, на одной из научно-практических конференций слушал доклад, где стоматолог говорил о том, что височно-нижнечелюстной сустав влияет на равновесие. У меня тогда волосы дыбом встали, а сейчас я понимаю, что это так и должно быть. Представления меняются, поэтому многие врачи чувствуют, что остеопатия эффективна, и сами лечатся у остеопатов, а это тоже критерий. Разные остеопаты бывают, разные проблемы бывают, но в большинстве случаев остеопат всё-таки на высоте, и та народная молва, которая распространяется в обществе, свидетельствует о росте популярности остеопатического лечения.

Спасибо!

При использовании материалов интервью ссылка на источник обязательна. Для интернет-ресурсов — ссылка на страницу интервью. Все права защищены.

© Биосфера http://obiosphere.spb.ru/